Я подошёл к окну. Мадрид светился огнями. Миллионы людей. И где-то там — она. Моя Ева. Моя. И она совсем одна в незнакомом городе. В ночном городе. С кем? Где?
С ней может произойти всё, что угодно. Её могли похитить, изнасиловать, избить, обидеть, обокрасть.
Я снова начал думать. И эти мысли разъедали меня изнутри. Где она? С кем? С мужчиной? С девушкой? Одна? С кем-то, кого она знала до меня? С кем-то моложе? Красивее? Богаче? С кем-то, кто не заставляет её ждать в номере, пока он разбирается со своими делами? С кем-то, кто даёт ей то, чего не даю я?
Я вспомнил Рафаэля. Испания — его территория. Если он что-то с ней сделал… Пока я работал... Пока я думал о ней... Пока я хотел только одного — вернуться к ней...
Я ударил кулаком по стене. Кость встретилась с бетоном. Вспыхнула резкая, горячая боль, но она была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Я ударил ещё раз. И ещё. Пока на костяшках не выступила кровь. Пока стена не стала липкой от неё.
Если она с ним...
Если она с ним...
Блять.
Я не смогу. Я не смогу это пережить. Я не переживу, если она сделает то же, что Лилит. Если она уйдёт. Если она предаст. Если она... Если она просто устанет от меня.
Я снова лгала своему мужчине, лгала молчанием, лгала тем, как отводила глаза, когда он спрашивал, всё ли в порядке, посмев скрыть от него встречу с Рафаэлем и дневник покойной жены, который теперь лежал на дне моей сумки, как бомба с выдернутой чекой. Я не имела никакого понятия, правильно ли я поступаю, не говоря ему этого, — может быть, это было предательство, может быть, спасение его психологического состояния, может быть, трусость, — но голос в моей голове молчал. Тень, которая обычно шептала, которая комментировала каждый мой шаг, которая осуждала и подначивала, — сейчас она молчала. И это молчание означало: я осталась одна. Совершенно одна. С этим секретом, с этим дневником, с этим чужим запахом Рафаэля, который до сих пор — я клянусь — витал где-то, хотя я приняла душ, переоделась и вымыла волосы дважды.
Мы вернулись из Испании достаточно быстро — Массимо, казалось, хотел поскорее покинуть территорию Бенедетти, поскорее вернуться в свою зону контроля, где он мог быть хозяином, — и практически сразу после прибытия он уехал по рабочим делам. Даже не заехал домой, но он поцеловал меня на прощание.
― Я вернусь поздно, ― помню я брошенное через плечо, и звук захлопнувшейся двери.
Из аэропорта меня привёз водитель — молчаливый мужчина с каменным лицом, — а следом за нами ехал охранник на второй машине. Два человека, которые должны меня защищать, докладывали Массимо каждый мой шаг, выход из дома, каждый вход и движение.