Я усмехнулся.
— Неплохо, когда в квартире живет девушка. Я закрыл холодильник, схватив только бутылку безлактозного молока. — Всегда есть вкусная домашняя еда.
Я налил молоко в тарелку с сахарными хлопьями, поставил её на журнальный столик и сел на диван, уставившись в экран. Но даже сериал не мог отвлечь меня от тяжёлых мыслей о Лилит. И что имела в виду тень?
Блять, это просто дурацкий сон.
— Доброе утро, — передо мной возникла Ева, все еще пребывающая в состоянии полусна. Она потянулась, и ее футболка слегка задралась, обнажив изящную фигуру с плоским животом и тонкой талией.
Я разглядывал Еву, сидящую на ковре с поникшим взглядом. Она расчесывала Лорелей, которая эмоционально рассказывала о прошедшем дне рождения у подруги из детского сада в прошлом году. Сегодня 14 февраля, всеми известный день влюбленных, и, может быть, я бы устроил для нее вечер. Если бы любил.
— Спасибо, мамочка, — счастливо проговорила Лоре и, поцеловав Еву в щеку, убежала в свою комнату.
— Массимо, — хрипло прошептала девушка и поднялась с пола.
Эльсен подошла ко мне и устроилась поодаль на диване, наклонила голову набок и посмотрела на меня своими очаровательными карими глазами, похожими на взгляд маленького котенка, который хочет ласки и любви, который соскучился и готов подарить всю свою любовь тому, кто ответно любит его.
— Я не могу лгать девочке, — призналась Ева и обхватила себя объятиями, уголки ее глаз мимолетно заблестели от подступивших слез, но она мигом смахнула их и быстро заморгала.
Неужели она вспоминает о нем? О Сэме. О своем умершем младшем брате.
— Главное ведь, что она чувствует себя счастливой, — я улыбнулся, глядя в сторону комнаты, где была моя дочь.
— То есть ты готов пожертвовать её психикой ради временного удовольствия? — Ева удивилась и скрестила руки на груди, как будто защищаясь.
— Ева, не переживай так, — я постарался говорить спокойно.
— Как раз наоборот, я должна переживать! — она вскочила с дивана.
Ева выглядела напряженной, сжала кулаки и смотрела на меня с гневом и непониманием. Её глаза, хоть и казались детскими, были полны сложных эмоций — ненависти и уязвимости. Это делало ее еще более ранимой.
— Я очень люблю Лорелей, она как часть моей семьи, я люблю ее как родную. Поэтому я не могу не обращать внимания на её чувства. А твое поведение меня удивляет и расстраивает. Ты бесчувственный подонок, не заботишься о том, как другие люди себя чувствуют, и готов манипулировать их эмоциями! Ева тычет кончиком указательного пальца мне в грудь и всхлипывает.
— Тебе повезло, что я включил шумоизоляцию и поставил радионяню, — прорычал я и стиснул брови, образовав небольшой бугор между ними, схватил девушку за тонкое запястье и дернул на себя, вынудив ее упасть на мои колени и вскрикнуть от неожиданности. — Тебе повезло, что моя дочь не слышит твоего гребаного бреда!