В квартире царила тишина, только отдалено слышалось сопение и вздохи маленького ребенка во сне, но я не уверена.
Под моими босыми ногами пол с подогревом — приятное тепло поднимается с каждой секундочкой всё выше и выше, заставляя меня чуть заметно улыбнуться. Я в его футболке, которая мне велика не менее, чем на три размера, и чувствую себя по-настоящему расслабленной и спокойной.
По стеклу начинают сползать крупные ледяные капли первого дождя. Марь в Нью-Йорке всегда такой неопределенный — то дождь, то снег, то невыносимо холодный ветер, пронизывающий до костей. Но здесь, за этим стеклом, дождь кажется невероятно красивым и живописным. Капли подсвечиваются городскими огнями и продолжают стекать вниз, оставляя за собой мокрые дорожки, словно сам город плачет светом.
Тоска стала моей постоянной спутницей. Я всё чаще начала ловить себя на том, что постоянно прислушиваюсь к звукам за дверью, за окном, вздрагиваю от каждого звонка и сообщения, в надежде, что он всё же звонит мне, пишет мне или наконец вернулся домой.
Я смотрела на танцующие в воздухе пылинки и вздыхала. Веки постепенно тяжелеют, но я не могла уснуть, когда его нет дома. Это трудно.
Звук открывающейся входной двери заставил меня вздрогнуть. Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось, просясь вырваться на волю. Это были его шаги — тяжелые, уверенные, которые я выучила за столько дней рядом с ним.
По мне прошелся разряд. Я подскочила на месте и, позабыв обо всем на свете, побежала в коридор, в холл, где стоял он. Он стоял, вешал куртку на плечики, не замечая меня. Видя его высокую фигуру, все ещё в строгом деловом костюме, с тенью усталости на лице, я не смогла сдержать порыв эмоций.
— Массимо… — выдохнула я, бросаясь к нему.
Я врезалась в него, крепко обхватила руками за сильный торс и уткнулась носом в его мощную грудь. Запах его парфюма, смешанный с едва уловимой свежестью вечернего воздуха, заполнил всё моё существо. От него исходили ноты крови, усталости и пота. Всё смешалось в неразборчивый ком. Я чувствовала, как отчаянно по нему соскучилась, как мне не хватало его присутствия, его взгляда, его голоса, его прикосновений.
Массимо на мгновение замер, удивленный моей бурной реакции. Затем его руки сомкнулись вокруг моих хрупких бронзовых плеч, спрятанных под его большой футболкой. Он прижал меня к себе крепче, я почувствовала, как уходит напряжения после долгих рабочих дней с его тела.
Воздух в городе в середине марта весьма обманчив. Солнце уже светит по-весеннему ярко, заставляя жмуриться и желать снять верхнюю одежду как можно скорее, но в тени небоскреб мгновенно пробирает до костей холодный, сырой ветер. Температура держится в районе 8-12 градусов тепла, однако из-за влажности и сквозняка на перекрестках кажется, что все пять и меньше. У тротуаров ещё лежат грязные серые островки подтаявшего снега, создавая впечатление неряшливости.