— Ты с ума сошел?! — выпалила я, чувствуя, как волоски на затылке и на руках встают дыбом. Мои щеки запылали так, что, казалось, ими можно было поджигать бумагу. — Тебя не учили одеваться?
Массимо медленно, лениво поднял глаза от страницы и улыбнулся. Той самой улыбкой — наглой, самоуверенной, от которой у меня всегда подкашивались колени. Затем снова опустил взгляд к книге и перелистнул страницу.
— Мне жарко, — скупо ответил он, не поднимая глаз от текста, но я видела, как дергается уголок его губ, сдерживая усмешку.
— Жарко?! — я обвела рукой спальню, где воздух был прохладным, почти холодным. — У нас работает система климат-контроля, и сейчас в комнате не больше двадцати градусов!
Я подошла к стене напротив кровати и ткнула пальцем в белый кондиционер, который сейчас был выключен.
— Хочешь — включу на полную мощность? Чтобы ты околел и натянул наконец трусы, дабы твоя болтающаяся штука между ног не превратилась в лед?
— Ох, — он тяжело вздохнул, словно разговаривал с капризным ребенком. — Я просто хочу полежать. Расслабиться. Почитать книгу. В конце концов, я в своем доме и имею право ходить так, как мне удобно.
— Голым? — буркнула я, вскидывая руки.
— Да, Ева, голым, — он наконец отложил книгу на тумбочку и скрестил руки на груди, отчего его бицепсы напряглись, и я непроизвольно проследила за этим движением взглядом. Черт. Черт, черт, черт. — Ты много раз видела меня таким. Ты трогала меня таким. Ты стонала подо мной, когда я был таким. Что тебя смущает сейчас?
Он нагло поиграл бровями — раз, другой, — явно наслаждаясь моим смущением и моей злостью одновременно. Я чувствовала, как внутри снова закипает та самая смесь раздражения и возбуждения, которую только он умел вызывать.
— Ты невыносим, — процедила я сквозь зубы.
— А ты прекрасна, когда злишься. У тебя ноздри раздуваются и глаза сверкают. И ещё ты кусаешь губу — вот так, как сейчас.
Он уехал ранним утром — так рано, что за окнами еще только-только начинался серый, неуверенный рассвет, и я даже не успела застать его. Не почувствовала, как он встал с постели, как одевался в полутемноте, стараясь не шуметь, но я ощутила, как он наклонился надо мной и замер на секунду, глядя на мое спящее лицо. Мне потом показалось — или приснилось? — что он коснулся губами моего лба и что-то прошептал.
Люблю, тебя?
Я скоро вернусь?
А может, мне это просто привиделось на грани сна и яви. Я проснулась только в тот момент, когда входная дверь автоматически закрылась на несколько электронных замков — раздался ни с чем не сравнимый щелчок, за которым последовал низкий гул запирающегося механизма, — и тишина вновь окутала всю квартиру.