— Это невозможно.
— Меня сразу же забрали на допрос после того, как я вызвал полицию. Столько вопросов, которые не дали им толка. Не знаю, кто убил Грейсона, но на наших руках еще одна кровь, кроме Аннабель.
— Когда он умер?
— Сегодня утром.
Я шагнул вперед в сторону дивана, где сидел Блэйк, облокотившись о спинку дивана.
— Многая информация утекла, документы, которые Грейсон подготовил, исчезли. Кто-то очень умело сливает нас.
Я подозвал отца, стоящего поодаль, и вручил ему папку с фотографиями убийства.
Испустив тяжелый вздох, я провел ладонью по лицу и уперся двумя пальцами в лоб, потирая кожу на нем. Столько времени в мусор, чтобы итог был смертью и отсутствию должных фактов.
— Аннабель убил Юлиан Вилларе, это ясно еще с самого начала, и Грейсона явно тоже убили они, чтобы он не рассказал никому то, что узнал, — добавил Блэйк Андерсон. — Ты вляпался, Массимо, из твоего окружения кто-то работает на Юлиана.
— Раздевайся, котенок.
Приказ Массимо обрушился громом на мой разум. Я правда невероятно жажду его. Хочу почувствовать на себе его теплые руки, которые будут удерживать меня не только от непредсказуемости, но и держать в любви, которая проявляется лишь с моей стороны.
Он ни за что не признается в своих чувствах, сомневаюсь, что он разобрался в них, и сомневаюсь, что однажды он ответит мне взаимностью.
Я посмотрела на него — мое дыхание сбилось. Глубокие голубые глаза, излучающие загадку. Его голубые глаза, подобно ледяным кристаллам, пугают меня.
— Ева, — хрипло прошептал мужчина и заглянул мне в лицо, словно в нем возможно отыскать ответы.
Я ощутила, как холод пробежался под кожей моего позвоночника.
Массимо смотрит на меня пристально, сосредоточенно, словно рассматривает какой-то интересный экспонат в музее или размышляет над подставленной задачей и старается продумать четкое решение без единой ошибки. Он рассматривает каждый миллиметр моего порозовевшего лица, запоминая детали, а после его голубые глаза скользят по моему телу, спрятанному под обтягивающей алой майкой. Он смотрит так, словно нашел новую очередную игрушку, которую так желал заполучить в свои жестокие руки.
— Раздевайся, — повторяет он приказ, но уже его тон звучал нежнее.
Нет, я не готова…
— Ева, ты слышишь, что я тебе говорю?
Нервы взяли надо мной полную власть. Я понимаю, что я совсем не готова лишаться девственности прямо сейчас. Особенно когда за стенами находятся его родители, сестра и уж тем более ребенок по имени Лорелей.
Я быстро слезла с мужчины, прижала сжатый кулак к губам и больно укусила сгиб указательного пальца, будто пытаясь прогрызть в нем кость. Я молчала, не в состоянии ничего сказать. Я даже не в силах оправдать свое чересчур странное поведение в сторону мужчины. Ощущение неполноценности и чувство разъедающей вины встали в моем горле колом. Именно острым колом, впивающийся в стенки и до крови протыкая его.