— Ты рушишь психику бедной девочки, — возмущается тень, стоящая передо мной, и комод проходит сквозь тело неопознанного существа.
Я сжал фотографию с изображением Лилит и перевел холодный взгляд на тень, подняв голову. Дымка выглядела уставшей, хотя как дым может устать?
Бред.
— О чем ты? — хриплю я и кладу фотографию в бумажник, где хранятся и карты, и немного налички, и права.
— Не строй из себя тупого, ладно?
Я ухмыльнулся, захлопнул бумажник, облокотился о комод.
— Ты про Еву? Брось, я ничего обидного не сказал.
Отмахнувшись от навязчивых мыслей, я вернулся в горизонтальное положение на постели и устремил взгляд в потолок, пытаясь обнаружить в его поверхности нечто значимое или интригующее. Однако мои усилия оказались тщетными, и я не смог обнаружить ничего, что могло бы привлечь мое внимание.
Внезапно передо мной возник безликий дым, который стал темнее и начал нависать надо мной с явной строгостью в голосе. Он задал вопрос:
— Она для тебя что, мишень в тире, в которую ты целишься?
— Успел приговор для меня дописать? — не скрывая сарказма, ответил я.
— Я спросил первый! — дым, не теряя своей суровости, возразил.
Мое раздражение достигло предела, и я не сдержал рычание.
— Твою же мать, — вырвалось из моего горла. — Мне совершенно безразлично, что с ней произойдет, происходит и подобное, понимаешь? Мне абсолютно плевать!
— О, неужели? — он оскалился и жутко рассмеялся. — Тогда почему у тебя был стояк, когда она соблазняла? Это тебе так плевать, да?
Я напряг челюсть, замахнулся, и попробовал оттолкнуть тень, но рука прошла сквозь густой дым, я услышал хмыканье и стиснул зубы. Во мне закипела злость ― на себя, на тень, на мерзкое чувство беспомощности ― я ненавижу это чувство сильнее, чем когда все идет не по плану.
— Заткнись прямо сейчас, ясно?
— Массимо, пойми, что вы нужны друг другу больше, чем думаете.
— Просто один вопрос: нахрена? Я не собираюсь строить с ней будущее, я не вижу в ней даже подругу. Мы из разных поколений, и она следует нашему контракту, понимаешь? Контракт и ничего больше.
— Поговори с ней и извинись, вы еще пригодитесь друг другу, — мрачная тень растворяется в воздухе, он не оставил после себя ни единого следа присутствия.
Моя грудь вздымается при тяжелом дыхании. Я провел ладонью по лицу, стирая остатки раздражения, словно ластиком карандаш, посмотрел в сторону кровати, где спала Лорелей лицом к стене, закутавшись в плотное одеяло посильнее.
Ева не вернулась в спальню ночью, даже сейчас я не видел ее все утро, она будто бы исчезла вместе с тенью. Однако Ева не плод моего воображения. Она — настоящая. Она — существует в моей жизни.