— Объясни, — Эльсен сузила красные от минувших слез глаза, она сделала два шага в сторону и села на кровать, которая плавно прогнулась под ней.
— Что именно?
Я не стал подходить к ней. Раз Ева не хочет находиться в моих руках, я не буду вынуждать её, однако из-под моего контроля она не выйдет.
— Зачем ты все-таки опять хочешь открыть дело смерти своей жены? — она издевательски искусала всю нижнюю губу, яркие капли крови быстро засыхали на уголках её уст.
Я вздохнул полной грудью и протер расфокусированные глаза обеими руками, ненадолго задержав ладони на лице.
— Я же тебе уже сказал.
— Мне этого недостаточно. Я хочу подробности!
Девушка со злостью ударила кулаком по матрасу. Я никогда бы не подумал, что Лилит в какой-то момент может стать причиной ревности Евы, ведь она же, мать вашу, мертва уже как четыре года.
— Подробности хочешь?
Я сомневаюсь, что я смогу договорить все нюансы и рассказать ей до конца ужасы — она в первую же минуту скажет «стоп», и не захочет больше ничего знать. Не зря же говорят, что меньше знаешь — крепче спишь. Будет меньше знать о моих планах — ей же гораздо спокойнее на душе.
Лорелей решила задержаться и поиграть с Аидом в гостиной. Мы же с Массимо остались в спальне, где мужчина скользил горячими ладонями по моему телу, забираясь под толстовку, нащупывая зажимы.
― Ты мне дурманишь голову…
Я замычала ему в ухо, схватила парня за жесткие плечи и с силой сжала их. Приятная боль в сосках разлилась по напряженной набухшей груди. Я положила голову на крепкое плечо и тяжело задышала, когда Массимо снял зажимы, положил их в сторону и с грубостью обхватил вставшие соски.
Мне становится дурно, я жмурюсь, чувствуя горячие поцелуи на дрожащей шее. Его пальцы, словно искусные массажисты, растирали и массировали мои соски, стремясь снять напряжение, но вместо этого они только усиливали его, создавая сложную и невероятную палитру ощущений. Боль смешивалась с диким возбуждением и затуманенным разумом.
― Если ты продолжишь, ― сквозь новый вырвавшийся стон проговорила я, впиваясь ногтями в кожу мужчины через ткань свитера. ― Я буду требовать большего. Поверь, тебе не понравится, что мои стоны будешь слышать не только ты один.
Я не надеялась, что он послушает меня, и уже готовилась сдерживаться, но тепло Массимо покинуло меня. Он убрал руки от моей груди, лишь положив их поверх моей спины в воздушных объятиях.
Облегчение легло на мои плечи, хоть возбуждение и оставалась неудовлетворенным. Мне бы не хотелось заниматься сексом, когда за дверью столько людей. Чересчур открыто, хоть и возбуждающе.