Я рванулась к двери, пытаясь нащупать ручку в темноте, но он преградил мне путь, надвигаясь медленно, как неминуемая грозовая туча.

— Забудь про Ингу. Она занята делом, — его голос был пугающе спокойным, низким и абсолютно лишенным эмоций, что пугало стократ сильнее любого крика. — Теперь будет хорошо нам. Ты ведь этого ждала весь вечер, принцесса?

Он толкнул меня вглубь комнаты. Я попятилась, выставив руки перед собой в жалкой попытке создать хоть какую-то преграду. Но в этом тесном пространстве, заваленном строительным мусором, битым кирпичом и обломками старой мебели, отступать было некуда.

— Перестань… я хочу домой! Уйди! — я пятилась, пока подколенные ямки не ударились о жесткий край старой кровати с продавленным матрасом.

Артём молча, одним резким и вызывающе агрессивным жестом сорвал с себя черную майку, швырнув её куда-то в угол. В полумраке я увидела его торс — бугристые, жесткие мышцы и длинный, уродливый шрам, наискось перечеркивающий живот. Этот след не имел ничего общего с кинематографической романтикой. Это была метка реального, грязного насилия, факт его жестокого мира, который сейчас вплотную, кожа к коже, подошел к моему.

— Ну что ты ломаешься? — он усмехнулся, и в этой усмешке проглянуло что-то по-настоящему звериное. — Ты же сама этого хотела. Зачем иначе поехала? Такие, как ты, всегда мечтают, чтобы их взяли силой в каком-нибудь грязном углу.

— Вы меня затолкнули силой! — выкрикнула я, чувствуя, как ледяное отчаяние внутри начинает превращаться в раскаленную ярость. — Это похищение! Выпусти меня сейчас же, или ты пожалеешь!

Я попыталась проскочить мимо него, низко пригнувшись, но Артём среагировал мгновенно, словно хищник на движение жертвы. Его руки, как стальные тиски, перехватили меня за талию, сминая футболку и почти лишая возможности дышать. Я извивалась, била его кулаками по плечам, по твердой груди, пыталась дотянуться ногтями до его лица, но он даже не шелохнулся. Я была для него не противником, а лишь мелкой добычей, чьё сопротивление только раззадоривало его охотничий инстинкт.

Одним легким, почти небрежным движением он опрокинул меня на матрас. Пружины под моим весом жалобно и противно взвизгнули. Прежде чем я успела перевернуться или вскочить, он навалился сверху всей своей массой, окончательно выбивая из меня остатки воздуха, и мертвой хваткой прижал мои запястья к кровати над головой.

— Помогите! Инга! — закричала я, вкладывая в этот крик остатки легких, надеясь, что хоть кто-то в этом проклятом доме еще не окончательно превратился в животное.