Здравствуй, малая.

Если этот листок у тебя в руках, значит, меня больше нет. Значит, я наконец-то сдох и перестал отравлять тебе воздух. Не плачь, когда будешь читать. Хотя кого я обманываю? Я ведь всегда хотел, чтобы ты плакала только из-за меня. Чтобы каждая твоя слеза была моей собственностью.

Сижу сейчас, смотрю на серые стены и пытаюсь вспомнить твой запах. Здесь пахнет только гнилью и смертью, а я закрываю глаза и чувствую твою кожу. Помнишь тот вечер на кухне? Когда я готовил плов, а ты сидела, поджав ноги, в моем огромном кардигане? Ты тогда улыбнулась. По-настоящему. Не той испуганной улыбкой, от которой мне хотелось разнести всё вокруг, а мягко, тепло. Ты была моей, Лера. Вся, до последнего вздоха, до последней мысли. И это было единственное светлое, что случалось со мной за все мои гребаные двадцать четыре года.

Я — урод, Лера. Я знаю. Я сломал тебя, я вырвал тебя из твоей правильной жизни, как сорняк, и пытался пересадить в свой бетонный ад. Я насиловал твою душу каждый день, заставляя тебя любить своего палача. Но, видит Бог, я не умел иначе. Моя любовь — это клетка, и я хотел запереть тебя в ней навсегда, чтобы никто, слышишь, никто не смел даже смотреть в твою сторону. Я ненавидел твой страх, но еще больше я боялся твоей свободы. Потому что свободная Лера никогда бы не посмотрела на такого, как Картамазов.

Прости меня за ту ночь на даче. За каждое слово, которое я выплюнул тебе в лицо через дверь. Я был пьян от ревности, я захлебывался от мысли, что ты можешь принадлежать другому. Я хотел уничтожить тебя, чтобы ты не досталась никому. Но когда Валет позвонил и сказал, что ты умираешь... в ту секунду я понял, что умираю вместе с тобой.

У нас есть дочь, Лера. Моя Тася. Моя маленькая кровь. Я никогда не увижу, как она сделает первый шаг, никогда не пристрелю того ублюдка, который посмеет её обидеть. Это моя самая страшная казнь. Я оставляю вас одних.

Я знаю, что ты будешь счастлива. Ты сильная, ты справишься. Но пообещай мне одну вещь, малая. Иногда, когда будет идти снег — такой же колючий, как в тот день нашего расставания — вспомни меня. Вспомни, как я прижимал тебя к себе, как клялся, что не отпущу. Я ведь не соврал. Я и сейчас не отпускаю. Я буду в каждом ударе твоего сердца, в каждом взгляде нашей дочери. Я пророс в тебе, Лера, и этого не сотрет ни время, ни другие мужчины.

Ты — моё единственное спасение и моё вечное проклятие. Я любил тебя так, как не любят людей. Я любил тебя как Бога, которого сам же и распял.

Будь счастлива, малая. Живи свою сказочную жизнь. Теперь тебе больше не нужно оглядываться. Зверь сдох, защищая твой покой.