— Вот! Золотые слова, — одобрил дядя Аркадий. — Лера у нас — голос разума. Инга, бери пример с сестры, а то всё в облаках витаешь. Смотришь в книгу — видишь принца.

Инга только рассмеялась и шутливо показала мне кончик языка. Вечер прошел в бесконечных разговорах о будущем, советах и уютном смехе. Было так безопасно, что казалось — эта семейная броня защитит нас от чего угодно. Мы чувствовали себя всемогущими, стоя на пороге новой жизни.

Позже, когда мы с Ингой ушли в комнату собирать последние чемоданы, она присела на кровать и таинственно прошептала:

— Лер, ты только представь... Новый город. Там всё по-другому. Там можно встретить кого угодно. Настоящих людей, с историей, с драмой. А не этих мальчиков из нашего двора.

— Мне достаточно будет встретить хорошего преподавателя по начертательной геометрии, — отозвалась я, с силой застегивая сумку.

— Ты такая скучная, Лерка! — вздохнула сестра, обнимая подушку. — Жизнь — это не только чертежи. Это страсть, риск... Я чувствую, что этот год изменит всё.

— Да уж...

Утро выдалось суматошным. Прихожая была забита коробками так, что негде было ступить. Отцы, по-деловому сосредоточенные, грузили вещи в две машины. Папа настоял, чтобы ехать колонной — «на всякий случай».

— Инга, ты серьезно? — я приподняла одну из её сумок и едва не охнула. Вес был такой, будто внутри лежали кирпичи. — Ты что, гантели туда сложила?

— Это книги, Лер! — Инга выхватила сумку, прижимая её к себе. — Моя личная библиотека. Как я без них?

— Сейчас двадцать первый век, купи себе электронную книгу, — я поправила рюкзак с ноутбуком. — Пятьсот граммов — и вся мировая литература в кармане.

Инга посмотрела на меня с таким искренним состраданием, будто я только что предложила ей заменить живое общение на переписку с роботом.

— Ты ничего не понимаешь, Лера. Электронка — это просто пиксели. А живая книга… этот шелест страниц, запах типографской краски… В этом есть душа. Читать бумажную книгу — это как прикасаться к чужой тайне.

Я не стала спорить. У Инги на всё был свой романтический взгляд, и переубеждать её было бесполезно. Наконец, моторы взревели. Я села на переднее сиденье к отцу, Инга устроилась в машине дяди Аркадия. Когда наш дом скрылся за поворотом, я надела наушники, отгораживаясь от дорожного шума спокойным инструменталом. Впереди была трасса и совершенно новая реальность.

Я мельком взглянула в зеркало заднего вида на машину дяди. Сквозь лобовое стекло было видно, как Инга уже открыла свою очередную книгу в темной обложке. Она полностью погрузилась в чтение, перелистывая страницы с тем самым благоговением, о котором говорила. Она читала про опасную любовь, а за окном мелькали обычные поля и заправки. Дорога казалась бесконечной, но внутри росло странное, колючее чувство свободы. Мы ехали в город, где нас никто не знал.