Фредди зафиксировал взглядом парня в футболке с надписью «Bicentennial 1776–1976». Принт на груди уже начал трескаться от пота и солнца.

«Никакого единообразия, — подумал Фредди, поправляя воротник своей функциональной хлопковой рубашки. — Сплошная энтропия. Но почему-то эта система работает и даже выдает приличный акустический результат».

Он вдохнул этот воздух, тяжелый от запаха лака для волос, потной кожи и разогретых ламп усилителей. Где-то там, в центре этой пестрой толпы, его ждал «Гибсон» Мэри и работа, которую нужно было сделать правильно. В конце концов, металлу всё равно, во что одет человек, который его чинит.

Повсюду гремели переносные магнитофоны, журналисты с тяжелыми репортажными камерами Leica и Nikon лихорадочно щелкали затворами, а в воздухе стоял плотный, сладковатый дым барбекю и хорошего южного табака.

На главной сцене у клуба «Тоутси» (Tootsie’s Orchid Lounge) царила чистая, незамутненная анархия. Группа известных кантри-ветеранов в расшитых золотом костюмах угрюмо топталась у микрофонов, а местный техник Сэм в панике носился вокруг огромных черных колонок Altec, из которых на весь квартал раздавался утробный, мертвый электрический гул частотой в шестьдесят герц.

— Это катастрофа! — Боб со студии RCA рвал на себе остатки вельветового пиджака, увидев Фредди и Тони. — Эти новые транзисторные блоки из Нью-Йорка не держат напругу городской сети Нэшвилла! Звук плоский, как фанера, а наводка такая, что репортеры из Billboard уже пишут разгромные статьи о техническом провале фестиваля!

Крюгер, Старк, сделайте что-нибудь! Папаша Тони обещал, что ты, парень, умеешь решать такие проблемы!

Тони Старк с грохотом опустил на дощатый настил сцены тяжелый ламповый усилитель «Х/З», на корпусе которого красовалось выбитое зубилом клеймо артели. Молодой миллионер с ухмылкой мастера скинул солнцезащитные очки и повернулся к Бобу.

— Боб, отойди от консоли и не мешай работать квалифицированному персоналу артели, — Тони небрежным, отточенным движением руки выдернул из гнезда силовой кабель нью-йоркского транзисторного блока. — Твои импортные блоки — это пижонство и перевод ценного материала на сувениры.

Конструкторы в Нью-Йорке опять забыли про закон Ома и тепловые потери. Сейчас мы подключим механику первого класса.

Савельевич молча подошел к главному распределительному щиту сцены. Его биокинез, работающий без шума и искр, мгновенно пустил прецизионные микротоки через кончики пальцев напрямую в медные шины питания. В его сознании в секунду выстроилась полная трехмерная схема энергоснабжения Бродвея.