Bring all your dollars and your broken gear to me.

But keep your mouth shut and your boots upon the floor,

Or Freddy’s heavy hand will kick you out the door…»

(Из частушек техников в очереди за струнами на Бродвее, июнь 1976 г.)

Понедельник в тихом переулке возле Бродвея начался с вопиющего нарушения общественного порядка и полного срыва графика пешеходного движения.

Когда Фредди Савельевич ровно в 6:55 утра вышел на крыльцо своей артели с оцинкованным ведром и шваброй (влажная уборка цеха перед началом смены — закон производства), он обнаружил, что тихий переулок забит людьми так, словно здесь давали бесплатный дефицитный трикотаж по талонам.

Очередь растянулась метров на пятьдесят, уходя хвостом за угол, прямо к неоновой вывеске Tootsie’s.

Здесь были все: сессионные гитаристы со студии RCA в вельветовых пиджаках, хмурые рокеры с немытыми хаерами, пара местных кантри-ветеранов в расшитых серебром жилетах и даже Боб, который сидел прямо на перевернутом ящике из-под кока-колы и нервно курил свою утреннюю сигару.

У каждого в руках был гитарный кофр, а в карманах ощутимо шуршали наличные доллары.

Фредди Савельевич остановился на верхней ступеньке, оперся на швабру и критически осмотрел это хаотическое сборище взглядом строгого начальника.

— Так, джентльмены — негромко, но строго спросил он, — отчего очередь мгновенно притихла. — Это что еще за несанкционированный митинг? Почему нарушаем дисциплину? Рабочий день артели начинается ровно в восемь ноль-ноль. До этого времени объект закрыт на технический перерыв и санобработку. А после— заходить по одному, не создавая заторов для транспорта.

— Крюгер! — Боб вскочил с ящика, бросив сигару. — Какая санобработка, черт тебя дери! Мужики с субботы спать не могут! Нам нужны струны из этой твоей "поющей стали"! Прямо сейчас! Тут люди из Мемфиса приехали ночным автобусом, готовы платить по двести баксов за комплект! Открывай лавочку!

Фредди Савельевич даже бровью не повел. Он аккуратно макнул швабру в ведро и принялся методично, с чувством хозяйского превосходства мыть деревянные доски крыльца.

У меня, Боб, предприятие работает на принципах жесткого хозрасчета. Цена одного комплекта "Поющей стали" утверждена моим внутренним прейскурантом и составляет ровно сто девяносто девять долларов США. Ни центом больше, ни центом меньше. Но! — он поднял палец вверх, устремив на толпу суровый взгляд.

— Выдача строго лимитирована. Не более одного комплекта в одни руки. И только при наличии исправного инструмента для верификации посадочных мест. Хватать товар мешками, чтобы потом перепродавать за углом, я не позволю. Здесь вам не биржа, здесь образцовая артель.