Толпа загудела, но спорить с парнем, который в субботу заставил вибрировать стены старейшего клуба города, никто не рискнул. В его фигуре, несмотря на молодость тела, сквозила такая непреклонная уверенность, что даже самые наглые байкеры послушно попятились назад, освобождая проход для швабры.

Ровно в 8:00 Фредди Крюгер отставил ведро, демонстративно вытащил из кармана комбинезона свои старые карманные часы сверил время с городскими часами на ратуше и с сухим щелчком провернул ключ в замке.

— Первая смена, заходи по одному, — скомандовал он. — Деньги готовьте без сдачи, у меня лимит на разменную монету.

Первым в мастерскую влетел Боб, бережно выкладывая на дубовый верстак хрустящие зеленые бумажки. Следом потянулись остальные. Фредди работал как отлаженный конвейер: он лично осматривал гриф каждой принесенной гитары, проверял штангенциркулем порожки, качал головой на халатность сборки и только после этого выдавал из ящика заветный пакетик из вощеной бумаги с надписью "Поющая сталь. ГОСТ выдержан".

Его организм за выходные успел сгенерировать ровно тридцать комплектов — больше Фредди Савельевич делать не стал, чтобы не перегружать биологический реактор. Дефицит должен быть контролируемым, тогда и спрос стабилен, и качество на высоте.

К девяти часам утра все тридцать комплектов были полностью реализованы. В кассе артели лежало ровно 5970 наличных долларов — колоссальная сумма для Нэшвилла 1976 года, эквивалентная двухмесячному заработку хорошего инженера на заводе Форда.

Фредди как раз аккуратно заносил эти цифры в свою главную амбарную книгу в графу "Доходы от реализации наборов струн марки "Поющая сталь", когда дверь мастерской с грохотом распахнулась.

На пороге стоял человек, появление которого мгновенно заставило оставшихся в очереди музыкантов бочком, бочком отползти к выходу.

Это был шериф округа Дэвидсон, старый толстый южанин по имени Томми "Боров" Шелби. На его кожаном поясе тускло поблескивала огромная кобура с тяжелым Кольтом тридцать восьмого калибра, а на груди сияла пятиконечная звезда закона. За его спиной маячили двое молодых помощников в форменных хаки и зеркальных очках- авиаторах.

Шериф медленно прошел внутрь мастерской, брезгливо оглядывая безупречный, стерильный порядок на верстаках, где каждый гаечный ключ лежал строго по ранжиру. Он остановился напротив Фредди, оперся толстыми ладонями о дубовый край стола и шумно выдохнул сквозь прокуренные усы запахом дешевого табака и пончиков.

— Так-так-так… — протянул шериф, прищурив маленькие, поросячьи глазки. — Значит, это и есть наш юный гений Фредди Крюгер, который заставил весь Бродвей стоять на ушах.