Чистая, рафинированная сталь всасывалась напрямую в кровоток ладони, где под воздействием направленных микротоков нервной системы смешивалась с чистым углеродом, который организм добывал из остатков вчерашней трапезы.

— Так, углерода дадим ровно один и две десятых процента, — мысленно рассчитывал Фредди, контролируя структуру сплава с точностью до третьего знака после запятой. — Получим высокоуглеродистую инструментальную сталь марки U12. Но этого мало для „поющей". Нужно изменить геометрию кристаллической решётки. Переводим аустенит в мартенсит с регулируемым внутренним напряжением волокна.

Фредди сжал правую руку, в которой находился моток простой американской проволоки.

Два металла — очищенная сталь рессоры и тонкая проволока-основа — соединились внутри его ладоней, как в закрытом индукционном тигле. Фредди закрыл глаза. Его сознание теперь полностью находилось внутри металлической структуры. Он видел атомы железа, выстраивающиеся в строгие, ровные ряды объёмно-центрированных кубических решёток. Но вместо стандартной геометрии он начал направленно смещать эти кубы, закручивая их по спирали вдоль оси будущей струны. Это была ювелирная, адская биологическая ковка. Каждый виток спирали создавал контролируемое внутреннее напряжение, способное гасить любые паразитные колебания и превращать механическую энергию пальцев музыканта в идеальную, незатухающую звуковую синусоиду.

Процесс требовал колоссального количества АТФ. Фредди почувствовал, как его сердце бьётся с частотой в сто сорок ударов в минуту, выжимая из организма крохи ресурсов. Во рту появился стойкий, едкий привкус окалины и пережжённого машинного масла. Кожа на лице стянулась, вокруг глаз залегли глубокие серые тени — за эти сорок минут плавки тело молодого американца сожгло не менее четырёх тысяч калорий, выжав свой биологический реактор практически досуха.

С тихим, присвистывающим вздохом Фредди раскрыл ладони.

На дубовый верстак с мягким сухим звоном упали шесть тонких, идеально откалиброванных нитей. Они не были похожи на обычные гитарные струны. Металл имел странный, глубокий антрацитово-серый отлив с лёгким, едва заметным матовым сиянием, словно внутри него застыла капля ночного неба над Аппалачами. На ощупь они были неестественно гладкими, монолитными и холодными. Настоящая, научно просчитанная „поющая сталь", очищенная от окалины американской халатности и приведённая к строгому соответствию высшим категориям знака качества.

Фредди тяжело поднялся с пола, его ощутимо пошатывало от резкого дефицита углеводов. Не теряя времени, он дошёл до шкафчика, достал завернутый в пергамент огромный кусок холодного варёного мяса, трёхлитровую банку с чистой подслащенной водой и принялся жадно, мерно поглощать пищу. Его желудок тут же включился в работу, переплавляя белок, жир и углеводы в свежую кровь и джоули энергии. Через десять минут цвет лица Фредди вернулся к норме, сердце успокоилось, а шелушащаяся кожа на ладонях начала медленно, незаметно регенерировать, затягивая следы температурного шока.