Вот только в аппаратной этот ангельский голос обернулся технологической катастрофой.

Для Фредди, чей слух работал теперь как прецизионный анализатор, звук доставлял физические мучения. Стоило Мэри взять высокую ноту — в левом ухе начинало противно зудеть. Внутренний датчик выдал сухой рапорт: звук отражается от левой стены, порождая гадкое эхо. Классический строительный брак — стену обили дешёвой пробкой, которая высохла и задубела до состояния фанеры. «Акустику загубили на ровном месте, — привычно поставил диагноз Савельич. — У нас бы прораба за такую халтуру с объекта сняли».

Но настоящая беда творилась на пульте. Стрелка индикатора билась в красной зоне, как рыба на берегу. Старая аппаратура пасовала перед мощью голоса и выдавала грязный хрипящий скрежет.

— Проклятье! — Боб зло сдёрнул наушники. — Мэри, стоп! Звук плоский и хрипит, как радио из чулана. Пульт капризничает. Сэм! Где этот чёртов Сэм?!

— Сэм полчаса как ушёл за пончиками, — невозмутимо подал голос Фредди, шагнув к пульту. — И настраивать нечего. У вас в схеме третьего канала напряжение скачет из-за старых деталей. Баланс токов нарушен. Позволите — помогу. Вручную.

Боб развернулся так резко, что сигара едва не выпала:

— Ты… ты откуда такой умный вылез, Крюгер? Он мне напряжение считает! Это сложнейшая американская техника, тут без высшего образования и подходить страшно!

— Вся техника работает по одним законам, Боб, — отрезал Фредди.

И это говорил уже не разнорабочий, а Артур Савельич — человек, который в прошлой жизни чинил ламповые агрегаты, каких этот Боб и на картинке не видел, причём чинил без запчастей, на голом энтузиазме и такой-то матери. Американская, советская — лампа везде лампа, и законы Ома в Нэшвилле те же, что и на родном предприятии.

Боб собрался было послать наглеца ко всем чертям, но взгляд Крюгера был так уверен, что инженер против воли кивнул:

— Ладно. Валяй. Но если спалишь пульт — будешь отрабатывать его стоимость до Пришествия Христова. Второго.

Фредди приблизился к открытой боковой панели, где в полумраке ровным оранжевым светом тлели вакуумные радиолампы. Выглядели они недвусмысленно опасно. Для обычного человека сунуться туда голыми руками означало ожог или знакомство со Всевышним. Но перестроенный метаболизм уже засучил рукава.

Фредди ввёл два пальца левой руки внутрь и коснулся медного провода. Нервная система мгновенно замкнула цепь. Пальцы, выделив через поры тончайший слой масел, сработали идеальным живым предохранителем. Он мысленно отрегулировал поток, забирая избыток энергии в тело и переводя его в обычное тепло.