Они поднялись по круговой дороге на мост. Нева достала бинокль. Она долго вглядывалась в даль, туда, где исчезла орда.
— Они уже на подходах к Вантауну, — наконец сказала Нева, голос сухой от усталости, но с едва заметной дрожью облегчения. — Гниль движется туда, куда ее направили. Отлично.
Она опустила бинокль, повернулась к спутникам. Лицо Джины было бледным, под глазами – синяки бессонницы, но в уголках губ дрожал слабый намек на улыбку. Сет молча кивнул, прислонившись к ограждению моста, будто ища опору.
— Надо на вышке сказать, — продолжила Нева, уже доставая рацию. — Пусть внимательно следят за этой стороной. Вдруг… вдруг передумают и решат вернуться. Пока расслабляться нельзя.
Они въехали в спящий город. Тишина была не просто отсутствием звука. Она была густой, почти осязаемой, как вата. После нескольких недель нескончаемого гула, криков, рева моторов и сирен – эта тишина оглушала. Все отдыхали. Ни души на улицах. Несколько месяцев борьбы с постоянным подпирающим потоком оживших, и особенно последние адские дни, вымотали всех до полусмерти. Выжали досуха. Тело и дух требовали одного: остановки. Тишины. Покоя. Отдыха.
Джип с противным скрипом тормознул у госпиталя. Нева уже выпрыгнула на асфальт, залитый грязными лужами, еще до полной остановки. Ее кожаный плащ хлопнул по бедрам, как выстрел.
— Черт возьми! Опять? – ее голос, хриплый от усталости и злости, после долгой и выматывающей операции по изменению курса волны оживших мертвецов, разрезал вечернюю тишину. Она указала пальцем в перчатке на зияющее черным прямоугольником окно госпиталя. Доски были сорваны, окно – раскрыто.
— Смотрите! Окно! Фэл, этот безмозглый ублюдок дежурит на вышке, опять спит!
Сет, тяжело спрыгнув с подножки, тут же замер, автомат наготове. Его глаза, привыкшие сканировать угрозы, метнулись к окну. Джина, бледная и осунувшаяся после всего этого ада, лишь глубже втянула голову в плечи.
В этот момент тень метнулась за стеклом. Кто-то был внутри! В их госпитале! В их крепости!
— Крыса! – рявкнула Нева, и ее пистолет выстрелил раньше, чем она сама это осознала. Очередь прошила стену под окном, высекая фонтан кирпичной крошки. — Тебя родители не учили, что чужое брать нельзя?! – ее крик был ледяным, как сталь клинка. Она видела, как фигурка на подоконнике дернулась назад, исчезнув в темноте.
— Фэл! Ублюдок! Ты опять храпишь на дежурстве?! – она выдрала рацию с пояса, сжимая ее так, что пластик затрещал. Из динамика понеслось жалкое бормотание. «…устал… три смены…»
— В тюрьму его, Рон! Или я сама вышибу ему мозги через уши! – Нева щелкнула тумблером, оборвав оправдания, и швырнула рацию в Сета. Тот поймал ее на автомате, даже не взглянув. Ярость клокотала в Неве. Она развернулась и со всей силы пнула шипованным сапогом колесо грузовика. Металл глухо застонал.