Лиза, самая юная из всех, с большими испуганными глазами, сделала шаг вперед.
— Нева… а ты не боишься одна? Может… может, я с тобой поеду? Подстрахую.
Нева повернулась к ней, и на ее жестких чертах на мгновение появилось нечто похожее на усмешку.
—Нет, детка. Это не халява — тряпки и ведра в зубы, а потом чай с печеньками пить. Я сама прокачусь с ветерком. Разомну кости.
Джек, стоявший рядом с Майклом, фыркнул и громко, на всю площадку, сказал:
— Да ей самой бояться-то нечего! Мертвецы, те, глядя на ее лицо, в обратную сторону бегут. Думают, она их к себе в отряд заберет. Они нас боятся куда сильнее, чем мы их!
Майкл, не меняя своего саркастичного выражения, добавил, обращаясь больше к Лизе:
— Правильно. Ее главная проблема — не бандиты, а то, что бензин может закончиться. А так — идеальная поездка. Тишина, природа, свежий трупный воздух.
Нева лишь покачала головой, но уголок ее губ дрогнул. Представление было закончено. Без лишних слов она развернулась, рывком открыла дверь внедорожника и забралась внутрь. Захлопнувшая дверь прозвучала как жирная точка.
Двигатель рыкнул, выплюнув клуб сизого дыма. Билл и Джек побежали к массивным воротам, с силой отодвинули тяжелые засовы и начали медленно расталкивать створки. В образовавшуюся щель, в луч утреннего солнца, метнулся внедорожник. Нева даже не сбросила скорость, лишь на мгновение махнула рукой в окне. И через секунду машину поглотила серая муть утреннего тумана и развалин.
Ворота с грохотом захлопнулись. Засовы с лязгом вернулись на место.
Джек вытер пот со лба, обернулся к замершей команде и с широкой ухмылкой провозгласил:
— Ну что, работяги? Расходиться не будем. Пока она не вернулась и не вручила нам всем по звезде с неба за просто так, лучше пойдемте и сделаем хоть что-то полезное. А то опять скажет, что мы тут пузо чешем, пока она одна за всех кровь проливает.
И под его бодрыми, хоть и немного наигранными командами, люди стали потихоньку расходиться по своим постам, оставив ворота наглухо закрытыми.
Дорога между Вантауном и Пальмонтом, обычно представляющая собой лотерею, уставленную скелетами машин и призрачными силуэтами заброшенных домов, на этот раз была неестественно пустынна и чиста. Асфальт лентой уходил вперед под монотонный рев мотора. Нева не отпускала педаль газа, ее взгляд, жесткий и сфокусированный, метался между дорогой и зеркалами заднего вида. Пальцы барабанили по рулю.
«Приём, Нева, от Шарлот…» — этот голос, безнадежный, почти обреченный, все еще звучал у нее в ушах. Не просто испуг, а та бездонная пропасть отчаяния, в которую бросаются, когда кончились все варианты. И ее же собственная, резкая, почти грубая отповедь: «Шарлот, ты что, каши не ела, что мямлишь?» Она не терпела нытья. Никогда. Нытье убивало быстрее пули. Но под этой грубостью — спрессованный в алмазный комок страх. Ричард Рольдон. Аппендицит. Критическое состояние. В их мире, где банальная царапина могла оказаться смертельным приговором.