Мы, не сговариваясь, уставились на него, как баран на новые ворота.
– Принесите мне горшок. Усадите, – нисколько не смущаясь, сердито приказал Его Величество.
Да он издевается? Ему грозит смерть, а он со своими имперскими замашками. Но ничего не поделаешь. Если человека с рождения приучали к одним и тем же правилам, то мы за пару часов его не отучим.
Поэтому один из монахов уточнил, где сие находится, и ушел в соседнюю дверь. А вернулся с пузатым горшком, накрытым крышкой.
Монарх слез с кровати и встал рядом с горшком, требовательно глядя на нас.
– Ну, чего стоите? Помогайте мне!
На этом я вышла. Пусть Его Величество не стесняется меня, но я-то его стесняюсь!
Когда меня окликнули, зашла обратно. Монарх вернулся на постель и с интересом ждал продолжения.
– Ну что, пойдем мне волосы обрезать и искать подходящую рубаху?
У меня была и своя, нательная. Но в ней я ощущала себя будто голышом. Поэтому накину сверху еще и королевскую. Когда еще такой шанс выпадет?
– Рубахи там! – с готовностью показал рукой король на дверь, из которой недавно выносили горшок.
– Благодарю вас, Ваше Величество, – я слегка поклонилась в ответ.
– И мне возьмите. Переоденусь.
Ну что сказать? Соседняя комната, а скорее большая кладовка, была заполнена рубахами и нижними штанами разной степени чистоты. Не хватало еще мне рыться в грязном белье короля. Фу как противно! Окинув взглядом разложенное исподнее, я выбрала комплект для монарха и себя. Осмотрела с разных сторон: не совсем новое, но хоть чистое. И вернувшись, положила один комплект на кровать.
– А кто переодевать меня будет?
Монахи вызвались помочь, а мы пошли в кабинет короля, чтобы найти ножницы или нож и обрезать мне волосы. Волдо вызвался с нами.
– Я готов его прибить, – сквозь зубы отозвался Адлар.
– В нем наше спасение и ваша с Волдо свобода.
И я высказала свое предположение, что Его Величество так приучен. Не умеет по-другому. Не знает, что делать.
– Рубаху надеть не умеет? – горячился Адлар.
– Я читала, что такое весьма распространено. Потерпи, недолго осталось. Вот уже и сумерки сгущаются, – я показала на узкую створку окна, за которой день переходил в ночь.
– Точно резать или, может, завернуть как-нибудь?
Мы втроем стояли в королевском кабинете. Адлар держал в одной руке мои волосы, во второй нож.
– Режь. Я не кукла – отрастут. У меня тонкие черты лица, вдруг кто заподозрит неладное.
И Адлар, собрав мои волосы в кулак, одним сильным движением их обрезал.
Я покрутила головой – сразу стало легко и свободно. Укороченные волосы веером опустились на плечи. Так-то лучше будет.