Этого дядя Олег стерпеть уже не мог. Он вскочил на ноги, его лицо залила багровая краска. Рука инстинктивно дернулась к поясу.

— Предатели! — взревел он. — Продались ляхам да басурманам! Всех схватить! Нынче же! На кол посадить, прилюдно! Чтобы другим неповадно было!

— Тихо, дядя.

Мой голос прозвучал спокойно, но от этой тишины Олег замер. Я остановил его жестом.

— Перевешаешь ты этих, — медленно проговорил я, — а завтра пришлют новых. Неизвестных. А эти, — я усмехнулся, и усмешка эта, должно быть, выглядела жутко, — эти нам известны .

Я видел, как гнев на лице дяди Олега сменяется недоумением.

— Лучше известный соглядатай, чем неизвестный, — пояснил я, вставая из-за стола и подходя к нему. — Убьем их сейчас — и ослепнем. А так… мы точно знаем, кому враг верит. — Я обвел их всех тяжелым взглядом. — Значит, мы можем скармливать им то, что нужно нам. Пусть докладывают, что князь Старицкий слаб, что казна пуста, а войско ропщет. Пусть верят.

Я вернулся к столу.

— Никого не трогать, — отрезал я. — Присматривать будем, тихо, незаметно.

Дав с десяток секунд осмыслить сказанное мной, я продолжил.

— Теперь главное, — я прошелся по кабинету, останавливаясь перед столом. — Того, что мы вытрясли из Головина и Шуйских, сильно делу не поможет. А Шуйские деньги из вотчины когда еще будут и будут ли вообще. Мне нужны мои деньги.

Я посмотрел прямо на Прокопа.

— Возьмешь два десятка из моего полка, — приказал я. — Едешь в Старицу, якобы проведать жену.

Прокоп коротко кивнул.

— На месте, — я загнул палец, — первое: узнаешь, как там казаки, которых мы на работы отправили и справляется ли Степурин с ними. Второе: выяснишь, вернулся ли Илья с конями… и с теми, кого я с ним отослал.

Я сделал паузу и понизил голос, хотя в комнате и так не было никого, кто мог бы подслушать.

— И главное. Заберешь мою казну. Кажись там тысяч четырнадцать рублей, по сундукам.

Дядя Олег удивленно хмыкнул, услышав сумму, но промолчал.

— Так, что готовься, да отправляться завтра можешь после казни Петрушки, по пути коли где заночуешь рассказывай, что видел обо мне, дабы добрая молва шла.

— Сделаю княже, — ровным голосом ответил Прокоп.

— Все, — я махнул рукой. — Дел много. Расходитесь. Выполняйте.

Родные молча поднялись.

Дверь закрылась. Я остался один в тишине кабинета, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Все шестеренки были запущены.

Я подошел к окну и усмехнулся про себя, но усмешка вышла злой.

Какой же я был идиот.

Когда я только очнулся в этом мире, думал, что все будет просто. Зная историю, я представлял себя игроком, который легко обойдет все ловушки, зная, где они расставлены. Думал, достаточно будет свергнуть одного зарвавшегося самозванца, навести порядок, и вот она — благодарная Русь у моих ног.