Приказав накрыть стол, мы перекусили, продолжая обсуждать письмо посла, а там и спать разошлись.

Утро началось с тягучего колокольного звона.

Стоять утреннюю службу в соборе было привычно и почти не в тягость, хоть я с удовольствием бы спал.

Под древними, закопченными сводами монотонно читались молитвы. Воздух был густым от ладана и запаха сотен тел. Патриарх Иов, опираясь на резной посох, вел службу. А за моей спиной застыли думные чины. Отбивая бесконечные поклоны, я заставлял себя сохранять на лице маску благочестия. Хотя в голове роились разные мысли: когда, блин, это закончится, задница чешется неимоверно, а надо терпеть.

Когда служба закончилась, наступил завтрак в кругу родичей. Я жевал механически. Вкуса не чувствовал, только сухость в горле и глухое раздражение.

Перекусив, пересилил лень и направился в казенный приказ, где Власьев с дьяками все еще считали богатство Шуйских.

Подьячие сновали вокруг. Скрипели перья и звенели свинцовые гирьки на весах, щелкали костяшки счетов.

Афанасий Власьев выглядел бодрым и довольным. Заметив меня, глава Посольского приказа отложил счетную книгу и шагнул навстречу, сияя, как начищенный ефимок.

— Считаем, Андрей Владимирович, — с нескрываемой гордостью доложил дьяк, утирая рукавом пот со лба. — Всю ночь не смыкали глаз. Только звонкой монеты, если на наши переводить, уже тысяч на пятьдесят набрали, и то половина. К полудню, Бог даст, общую опись подготовим.

Я молча кивнул, обходя ряды сундуков, и задумался…

В Москву сейчас стягивались выборные люди из городов. А кроме как с нижегородскими, я дел не имел ни с кем, и знают они меня только по слухам. А сами и не видели ни разу.

— Афанасий Иванович. — Я повернулся к дьяку, глядя, как очередной подьячий с трудом тащит мешок. — Продолжай, но есть еще и другое дело. Слушай наказ: к вечеру повелеваю собрать в Кремле всех прибывших выборных людей от городов. Всех до единого.

Власьев замер, удивленно приподняв брови.

— Устроим пир, — отрезал я, не давая ему времени на возражения. — Но в честь городов русских. Эти люди должны увидеть щедрого и сильного хозяина, который знает их нужды. И не даст в обиду ни себя, ни их.

Это надо было сделать еще раньше, не догадался. Умная мысля приходит опосля.

— Исполню, княже. — Власьев коротко поклонился.

Я еще раз окинул взглядом происходящее и направился на выход с подворья.

— Засиделся я в Кремле, дядюшка, — бросил я на ходу. — Прокатимся по Москве, посмотрю, как народец поживает.

Выйдя с подворья, я запрыгнул в седло Черныша, который преступил копытами, и погладил его по шее.