Сотник спустился с подножки, встал на снег и указал рукой на правые бетонированные ворота заставы: — Транзитный проезд разрешен. Но сначала — Санитарный шлюз. Промывка кузова горячим паром с креозотом от Ржавой Пыльцы, проверка состава солярки и уплата въездной пошлины. Загоняй машину в первый шлюз, Святогор. И не глуши дизель — на досмотровой эстакаде начнется разговор по существу.

Тяжелая стальная гермодверь санитарного шлюза опустилась за кормой «Урала-Молота» с глухим, дробильным ударом, от которого зазвенели двойные стекла кабины.

Грузовик оказался в просторном бетонированном бункере длиной метров в тридцать. Потолок свода уходил в темноту, где висели мощные электрические лампы в толстых защитных сетках, отливающие мутным желтым светом. По бокам стены были сплошь увиты магистралями чугунных труб, из раструбов которых со скрежетом и шипением вырывались тонкие струйки сизого пара.

— Всем оставаться на местах! — донесся из настенного репродуктора дребезжащий голос. — Начинается первая фаза обеззараживания! Из кузова не выходить!

Святогор выключил передачу и перевел дизель на холостые обороты. Никифор рядом с ним аккуратно полотенцем вытер со лба холодный пот — тяжелая заслонка шлюза напомнила старику душные подземные забои Заполярных Копей. Но в глазах механика не было страха, только сухой профессиональный интерес.

— Креозотом пахнет, — проворчал Никифор, принюхиваясь. — И серой. По уму делают. Ржавая Пыльца креозот не любит, от него у нее кристаллическая структура рушится, превращается в обычный шлак.

УХ-Х-Х-Х!

Из десятков форсунок, выведенных по всему периметру шлюза, вырвался огненный вал раскаленного перегретого пара, смешанного с едким дегтярно-креозотовым раствором. Белая, непроницаемая пелена мгновенно залепила стекла кабины.

Шум стоял такой, будто «Урал-Молот» загнали под кипящий водопад. Мощные струи с грохотом лупили по бронированному капоту, смывая с металла промороженную грязь, синий лед Тракта и микронные кристаллы Ржавой Пыльцы. Вода с шипением стекала по раме в решетчатые стоки на бетонированном полу, где бурлили очистительные тигли.

Внутри жилого модуля-терема царило спокойствие. Двойная обшивка из дубового бруса, пропитанная горячим дегтярным варом, даже не нагрелась.

Тимка стоял у окошка, прижавшись носом к толстому стеклу. За окном бурлило белое паровое море, но мальчишка не боялся. Рядом сидела Степанна, спокойно перебиравшая сушеные травы для вечернего чая, а Марья проверяла натяжение стального троса на своем струномете.

— Не бойся, Тим, — мягко проговорила Степанна, погладив мальчика по затылку. — Это порядок. Ангарцы свою землю берегут. Кабы они каждый входящий грузовик так не мыли, в их Посаде Навь давно бы из каждого подвала вылезала.