— Давай, Громов, помогай, — проворчала она, прикладывая резак к левой передней оси. — Надо посадить эти ножи на стремянки над самыми ступицами, пока новые гости не пожаловали. Запах крови по болотам быстро идёт.
Святогор мгновенно включился в работу. Никакой сварки — только грубая механика. С помощью тяжелых гаечных ключей и мощных стальных скоб они за десять минут намертво притянули остро заточенные резаки к мостам «Урала». Теперь любые лианы, которые попытались бы намотаться на оси, будут срезаться на ходу массой самой машины. Это были настоящие дорожные доспехи.
Марья быстро загрузила в кузов свинцовый кофр с имперскими вакуумными лампами. Ценный хабар был надёжно закреплён между бочками с соляркой.
Святогор поднялся в кабину и повернул ключ зажигания. Шестицилиндровый дизель Савельева взревел ровно, мощно, разгоняя болотный туман потоком воздуха из вентилятора.
«Урал-Молот» медленно тронулся с места, ломая колёсами обгоревшие ветви папоротника и тела поверженных Споровиков. Впереди лежал бескрайний, покрытый туманом южный Тракт, уходящий в самую глубь владений Моры.
Глава 11. Полис Каменные Рёбра
Болота Моры закончились внезапно, словно отсечённые от живого мира исполинским кузнечным разумом. Ещё версту назад тяжёлые, зубастые колёса «Урала» месили чёрную, тёплую жижу, а в лобовое стекло бился липкий зелёный туман. Но стоило машине подняться по пологому бетонному пандусу, как сырость отступила.
Воздух мгновенно переменился. В кабину ворвался холодный, сухой ветер, пахнущий старой ржавчиной, озоном и калёным железом. Навьи споры, плотно залеплявшие защитную мешковину на радиаторе, высохли под порывами этого ветра и посыпались вниз мелкой серой трухой.
Святогор плавно перевёл рычаг раздаточной коробки в среднее положение. Шестицилиндровый дизель Савельева взревел ровно, сыто — все шесть поршней работали в идеальном, отрегулированном Никифором ритме.
Впереди, насколько хватало взгляда, расстилалась сухая, бесплодная равнина, покрытая плотным слоем багровой металлической пыли. Это были границы Ржавой Спеси — мёртвой пустоши, где неэкранированное железо гибло быстрее, чем человеческая плоть под ударами Стыни. Тракт здесь шёл по прямой, разрезая рыжую землю ровной бетонной стрелой, которая упиралась прямо в циклопический силуэт мёртвого города на горизонте.
Это был Полис Каменные Рёбра.
Он высился над бескрайней степью подавляющим железобетонным конгломератом. В отличие от обитаемого Ветровала или Железного Покрова, этот Полис стоял на поверхности, открытый всем ветрам — огромный, многоярусный лабиринт из сотен остановившихся оборонных заводов и высотных домов, чьи пустые оконные проёмы казались чёрными глазницами гигантского черепа. Над городом возвышались десятки исполинских вытяжных труб.