Святогор плавно сбросил скорость. «Урал» медленно подкатился к первому ярусу надземной эстакады Тракта, ведущей в самую глубь каменных кварталов.

— Мёртво тут всё, Ловчий, — тихо проговорила Степанна, прижимая ладонь к боковому стеклу. Старуха плотнее запахла плащ. — Ни птиц, ни тварей болотных, ни единого шороха. Слишком тихо даже для Нави. Нам бы солярку поберечь, Громов. Место это злое, неживое.

— Навь здесь сухая, металлическая, — отозвался Святогор, настраивая окуляр на дальний фокус. — Мора сюда не заходит, Пыльца ржавая её выжигает на корню. Никифор, как давление масла?

— В норме, барин, — доложил из кузова старик. — Температура упала, Савельев остыл малёхо после болота. Но воздух сухой, пыли много. Тимка уже третий раз сетку воздухозаборника чистит, она вся рыжая от этой пудры.

Святогор молча крутанул тяжёлый латунный штурвал, направляя грузовик под своды первого бетонного каньона между высотками. Мёртвый город принимал их в своё холодное, безмолвное лоно. Каждый оборот вала теперь отдавался в пустых улицах гулким эхом.

Пыль, поднимавшаяся из-под колёс «Урала», не была обычной грязью. Это была тончайшая окись железа — та самая Ржавая Пыльца. Сухой ветер гнал её над бетоном лёгкими, рыжими смерчами, которые со свистом бились о медную обшивку. Святогор включил щётки стеклоочистителей, но они лишь с визгливым скрежетом размазали сухую пыль по стеклу, оставляя микроскопические царапины. Пришлось вести машину, полагаясь на ночной режим окуляра.

«Урал» медленно вползал под нависающие конструкции огромного путепровода. По обе стороны от машины тянулись бесконечные ряды серых бетонных стен. В городе не было жизни, но эта пустота казалась консервированной, застывшей в секунду катастрофы.

А по бокам эстакады, на высоте человеческого роста, в бетонные фасады были вмонтированы странные вертикальные медные ниши. Они располагались через каждые десять шагов с механической точностью, напоминая выстроившиеся в ряд стальные гробы. Медь на дверцах потемнела от времени, но на стыках герметичных уплотнителей не было видно ни единой трещины.

— Это что за склепы, Ивановна? — Никифор высунул голову в смотровое окно кузова. — Для покойников, что ли?

— Не хабар это, новгородский неженка, — Степанна зло сплюнула в пустую банку на полу кабины. — Это аварийные боксы для автономных рабочих-автоматонов. Перед самой войной все заводы на автоматический ход перевели. Как сирена тревоги взвыла шестьдесят лет назад, они в свои гнезда по команде зашли и запечатались. Так и стоят там, ждут своего часа. Не нравится мне эта тишина, Громов. Словно весь город затаил дыхание перед общим пуском.