— Маховик держи! — закричала Степанна. — Я бью по собачке редуктора, а ты крути! Искру высекать нельзя, газ кругом! Буду медью бить!
Маховик аварийного сброса пара застыл в крайнем положении. Стрелка манометра дрожала далеко за красной чертой.
Святогор ухватился за спицы маховика обеими руками. Ярь наполнила предплечья. Металл обжигал ладони, но он держал мёртвой хваткой.
Степанна вскинула тяжёлый медный молоток и с силой обрушила его на стальную стопорную собачку. Медь сплющилась, принимая удар на себя и не давая искры, но кинетической силы хватило. КА-А-АНГ! Стопор треснул.
— Тяни, Громов! — заорала старуха. Святогор зарычал, наваливаясь на маховик всем весом. С диким, скрежещущим звуком ржавая резьба поддалась. Маховик провернулся.
ФШ-Ш-Ш-Ш-Ш-УУУУХ! Из выхлопной трубы помпы с оглушительным рёвом вырвался гигантский столб перегретого пара. Белое облако мгновенно окутало площадку. Давление в котле поползло вниз.
И в этот момент помпа сделала свой первый свободный, тяжёлый вздох. ТУМ-ВУУУ! ТУМ-ВУУУ!
Огромные чугунные поршни пришли в движение. В углах Ремонтной Камеры №9 со свистом открылись дренажные заслонки, и маслянистая вода начала стремительно убывать. Слепыши, лишённые преимущества глубины и оглушённые рёвом пара, начали спешно отступать в вентиляционные штреки.
Спустя десять минут вода ушла. Из темноты проступили контуры нужного Ловчим оборудования.
В центре зала, истекая грязным мазутом и болотным илом, высился колоссальный тысячетонный гидравлический пресс прежней империи. Рядом с ним стоял тяжёлый токарный станок. Всё железо было покрыто толстым слоем защитной графитовой смазки — консервация обходчиков сработала безупречно.
Степанна спустилась по ступеням, тяжело опираясь на ключ. На её закопчённом лице появилась хищная усмешка мастера. — Живо железо-то, Громов, — тихо сказала она. — Станки целы. Теперь мы твоему хромому медведю не просто поршень новый выточим — мы ему такую раму выправим, что он у тебя по бетону Тракта как ласточка полетит. Зови Никифора и пацана. Работа начинается.
Глава 5. Великая починка
Медный капот «Урала» отражал тусклый, закопчённый свет плазменных ламп ремонтного тупика, когда Святогор наложил тяжёлый разводной ключ на первую гайку головки блока цилиндров. Две недели — таков был приговор Тракта. Две недели монотонного, изнуряющего труда во влажной, пропитанной угольным дымом полутьме Ветровала, где каждый болт приходилось отвоёвывать у ржавчины.
Ремонт начался без лишних разговоров.
Святогор, Марья и Тимка работали в три смены. Дед Никифор, которому местный костоправ категорически запретил спускаться к тяжелым станкам, командовал процессом через коротковолновую рацию из своей каморки. Старый механик новгородской закалки не мог спать, когда его стальной зверь стоял с распоротым брюхом. Из динамика то и дело доносился его хриплый бас: — Барин! Накидным тяни, накидным! Рожковым ты только грани сорвёшь, они там на тридцать два, калёные! Тимка, не спи! Маслопроводные трубки ветошью замотай, чтоб туда угольная пыль со станции не налетела!