К исходу второго дня они с помощью ручной цепной тали вывесили тяжёлую головку блока. Металл поддался со стоном. Когда многопудовая чугунная плита медленно поплыла вверх, обнажив зеркало цилиндров Савельевского дизеля, Святогор опустил окуляр.

Рана была глубокой.

Шестой поршень застрял в мёртвой точке. Когда Святогор с помощью медной выколотки и кувалды выбил поршневой палец, деталь со звоном упала на верстак. Палец из легированной стали был согнут дугой, юбка самого поршня треснула пополам, а бронзовые вкладыши шатуна превратились в мелкую пыль, смешанную с чёрным солидолом. Вдобавок ко всему, передний левый мост грузовика держался на честном слове: поворотный кулак заклинило от удара о гермоворота, а поперечную рулевую тягу согнуло буквой «С».

— Разбираем до костей, — хмуро констатировал Святогор, вытирая замасленные пальцы тряпкой. — Марья, снимай левую цапфу. Тимка, готовь ванну с керосином. Нам нужно отмыть каждый винт перед тем, как нести железо в нижнюю камеру к станкам.

В Камере №9, где теперь мерно и сыто дышала запущенная паровая помпа, пахло совсем иначе. Здесь стоял тяжёлый, сухой жар от плавильного тигля, который Степанна соорудила прямо у основания старой дренажной печи.

Пятый день ремонта начался у плавильного горна. Поскольку готовых поршней нужного калибра на складах Ветровала не нашлось, было решено отлить заготовку самостоятельно. В качестве сырья пошли старые поршни от дрезин и обломки медных радиаторов, которые Тимка с Марьей два дня собирали по заброшенным штрекам.

— Медь добавляй, не жалей! — Степанна, закатав рукава рубахи и надев тяжёлые брезентовые рукавицы, помешивала бурлящий серебристый расплав длинной стальной кочергой. — Без меди поршень при нагреве потечёт, заклинит в гильзе на первой же версте Тракта! Тимка, качай меха! Жар нужен!

Пацан навалился на рычаг принудительного наддува. Горн загудел оранжевым пламенем, поднимая температуру до тысячи градусов. Святогор осторожно опустил куски меди в тяжелый тигель.

Через двадцать минут металл растопился, превратившись в густую, кипящую жидкость. Из тигля повалил густой дух раскаленного озона.

Отлитка прошла успешно. Когда серый, дымящийся кусок металла остыл в песчаной форме, Степанна зажала его в массивных кулачках патрона огромного токарного станка. Станина машины, сорок лет не видевшая работы, теперь была густо смазана свежей веретёнкой, а тяжёлый шпиндель вращался ровно, без биения.

Степанна заступила на вахту у суппорта. Это была её стихия. Её сухие, жилистые пальцы ювелирно вращали маховички подачи резца, а налобная лупа позволяла видеть тончайшие дефекты металла. Виз-з-з-з-ск... Раскалённая стружка веером летела из-под резца. Допуск составлял всего две сотых миллиметра — малейшая ошибка, и поршень заклинит в цилиндре при первом же прогреве дизеля.