Святогор опустил рамку дверного стекла: — Из Копей, атаман. Прошли сквозь Центральный Гидроштрек № 7, поднялись Наклонным Пандусом и вышли на Сибирский Тракт.
Елизар поднялся, сдвинув волчью шапку на затылок, и посмотрел на Ловчих с глубоким дорожным уважением: — Сквозь Гидроштрек? Да там же после аварии все затворы закипели! Ну вы и пробойники! Добро пожаловать в «Сосновый Брус», Трактовые! Я — Елизар, атаман вольной путевой станицы. Заезжайте во двор, не стойте на морозе!
Атаман дал отмашку патрульным на веже. Два Обходчика навалились на цепной ворот, и массивные дубовые ворота станицы распахнулись настежь. Святогор мягко включил первую передачу и направил «Урал» во внутренний двор станицы.
Двор «Соснового Бруса» представлял собой просторную, мощеную гранитом площадку, защищенную от горных ветров высокими бревенчатыми стенами. В центре двора дымила открытая кузница с круглыми медными экранами, а рядом высился бревенчатый сруб артезианской скважины, откуда по латунным трубам текла чистейшая, незамерзающая ключевая вода.
Вокруг грузовика мгновенно собрались местные жители — вольные сибирские обходчики, смолокуры и мастера-слесари. Из кузова «Урала» выскочил Никифор с Тимкой, держа в руках жестяные канны для воды. — Водичка-то какая! — забасил старик, зачерпнув медным ковшом воду из артезианского желоба и жадно припав к нему губами. — Чистая, горная, железом и сосной пахнет! Не то что подземный конденсат с солью! Набирай до краев, Тимка!
Глава 15. Дорога на восток
Степанна вышла из кабины вместе со Святогором, разворачивая на капоте армейскую кальку. Атаман Елизар подошел к Ловчими, прихлебывая из медной кружки горячий чага-чай, и с уважением посмотрел на тушевые линии армейской лоции: — Кальки Заполярные... Настоящие, армейские! С ними вам, Трактовые, вся Сибирь открыта. От нашей станицы Сибирский Тракт идет ровной бетонной стрелой на пятьсот верст на Северо-Восток — сквозь Вольные Земли, мимо вольфрамовых карьеров да речных эстакад. Там дорога чистая, Стынь туда сквозь горный кряж не пробилась.
Святогор подставил лицо под прохладный ночной ветер, гулявший над двором станицы. Ловчий посмотрел на высокое сибирское небо, где над заснеженными вершинами гор ярко горели зеленые сполохи северного сияния.
Стынь не просто висела в воздухе. Она въедалась в самую структуру металла, вымораживала смазку до состояния хрупкой, стеклянной крошки и заставляла толстые стальные листы обшивки «Урала-Молота» издавать редкие, сухие щелчки. Звук этот походил на пистолетные выстрелы, разносящиеся над заснеженным двором.