— Получайте, твари болотные! — взревел Никифор и рванул гашетку.

ВЗУХ-ФФФ!

Из медного сопла вырвалась исполинская, ревущая струя густого пламени. Тяжелая смесь отработки и солярки давала такой жар, что воздух вокруг машины мгновенно высох, сжигая ядовитые споры Моры еще на подлете. Пламя накрыло заросли папоротника и нападающих бестий.

Споровики, объятые ревущим огнем, с визгом покатились по мокрому бетону, безуспешно пытаясь сбить липкое, въедающееся в кожу пламя. Никифор развернул турель, отсекая новые волны нападающих от колёс «Урала» плотной огненной стеной. Степанна в кабине держала давление на максимуме, её пальцы на рычаге нагнетателя работали чётко, как поршни.

На ступенях мытного поста бой близился к развязке.

Святогор, уклонившись от очередного выпада, почувствовал, как воздух вокруг задрожал. Самый крупный Споровик — старый альфа-самец с костяными наростами на спине и разорванным ухом — выскочил из тумана. Он двигался быстрее остальных, его бледное тело было покрыто старыми шрамами.

Бестия прыгнула, метя Святогору прямо в горло.

Ловчий глубоко, ровно вздохнул. Внутреннее дыхание Живы наполнило вены горячей силой. Ярь сделала его рефлексы острыми, как плазменный луч. Святогор не стал уклоняться. Он сделал короткий шаг навстречу прыгнувшей твари, пропуская её когти в дюйме от своего кожаного тегиляя.

Короткий, сокрушительный удар снизу вверх.

Золотисто-синий луч кладенца вошёл точно под челюсть альфа-самца, с шипением пробил нёбо и вышел через затылок, мгновенно выжигая мозг. Споровик рухнул на бетонные плиты тяжелым, мертвым грузом. Кислый, приторный запах крови Моры заполнил пространство заставы.

Оставшиеся Споровики, увидев гибель вожака и напуганные ревущим пламенем у машины, замерли. Их кожистые уши испуганно прижались к головам. Издав тихий, жалобный свист, уцелевшие твари бросились назад, растворяясь в густых зарослях папоротника.

Бой был окончен.

Святогор погасил кладенец, убирая его в гарду на поясе. Вокруг мытного поста дымились тела поверженных тварей. Марья опустила струномёт, тяжело дыша и вытирая пот со лба рукавом. Они выстояли, но Тракт не прощал задержек — запах крови уже разносился по низине, привлекая хищников из глубин болот.

— Никифор! Степанна! Все живы? — Святогор быстро спустился по ступеням заставы к машине.

— Живы, барин! — Никифор показался на крыше модуля, кашляя от едкого дыма. — Рёбра только ноют от отдачи, а так — целы. Эти твари нам резину чуть не погрызли.

Степанна вышла из кабины, волоча за собой тяжелые стальные резаки, выточенные из рессорной полосы, и брезентовую сумку с крепежом. На её лице не было страха — только злое, рабочее упрямство путевого мастера.