Святогор подошёл к одной из телег. Под слоем гнилых досок он заметил тяжелый, герметичный свинцовый кофр с армейской маркировкой. Ловчий сбил заржавевшие замки эфесом кладенца и откинул крышку. Внутри, в идеальной сухости, переложенные промасленной ветошью, лежали три коробки с довоенными вакуумными лампами и латунный распределительный щиток.

Это был редкий хабар — в любом Полисе за такие нетронутые временем лампы можно было выменять бочку чистой солярки.

— Берём, — коротко сказал Святогор, укладывая коробки в свою заплечную суму. — Никифору пригодятся для ремонта рации.

Они продолжили осмотр. В углу, у разбитого окна-бойницы, Святогор обнаружил скелет имперского гвардейца в полуразрушенном доспехе. Кости были почерневшими от влаги, пористыми, плотно оплетенными тонкими корнями папоротника. Мора выпила из него жизнь десятилетия назад. Рядом лежал старый карабин с проржавевшим в монолит затвором. Эта застава погибла быстро, защищая Тракт до последнего патрона.

Святогор и Марья вышли на крыльцо мытного поста. Тёплый болотный туман лениво клубился вокруг их сапог, оседая каплями влаги на кожаном тегиляе Ловчего. Из ангара, где стоял «Урал», доносился мерный стук молотка — Никифор и Степанна уже ладили стальные резаки на ступицы.

Вдруг Святогор замер. Его механический окуляр с тихим стрёкотом зафиксировал едва заметное движение в густых зарослях папоротника у обочины Тракта.

Стебли гигантских болотных трав дрогнули, хотя сквозняка в низине не было. Сквозь плотную пелену тумана донёсся странный, сухой шорох, похожий на трение мокрой кожи о бетонные плиты.

— Марья, — шёпотом позвал Святогор, медленно опуская руку к рукояти кладенца. — Справа. В зарослях.

Девушка мгновенно вскинула струномёт, ловя цель в перекрестье прицела. Из густой зелени болотного папоротника, всего в двадцати шагах от них, медленно выдвинулась бледная, лишённая шерсти голова.

Тварь походила на огромную, болезненно-раздутую рысь с бледной, скользкой кожей, сквозь которую просвечивали тёмные вены. Вместо глаз у бестии были глубокие, заполненные фиолетовой слизью впадины. Из пасти, усеянной мелкими зубами, лениво капала прозрачная слюна, а при каждом выдохе из ноздрей вырывалось едва заметное облачко желтоватой ядовитой пыльцы. Тварь стояла неподвижно, её длинный, чешуйчатый хвост медленно описывал дуги над мокрым бетоном. Она прислушивалась, ловя запахи Ловчих.

— Споровик, — тихо проговорил Святогор. — Тварь Моры. Они стаями ходят. Ежели одна здесь — остальные рядом.

В подтверждение его слов в зарослях слева и справа послышался такой же сухой, шелестящий шорох. Десятки бледных теней начали медленно сжимать кольцо вокруг заброшенного мытного поста. Споровики почуяли тепло живых тел и свежий запах дегтярной мастики от грузовика. Экипаж «Урала» снова оказался на пороге боя, и тишина южного Тракта была взорвана тихим шёпотом приближающейся смерти.