Из модуля вышли Никифор и Степанна. Механик, держась за бок, встал рядом со Святогором, а Степанна вынесла деревянный сундучок с хабаром.

— Не ищи подвоха, сотник, — подал голос Никифор. — Я сорок лет на Тракте механиком отпахал. Если железо любить и смолой вовремя мазать — оно и сто лет прослужит. Нам скрывать нечего. Назови пошлину за въезд в Ангарский Посад и не томи людей с дороги.

Вакула окинул взглядом всю команду: старого механика с забинтованными ребрами, суровую старуху-обходчицу, молодого водителя со стальным взглядом и девчонку-стрелка, дежурившую у трапа. Офицер понял: перед ним не разбойники и не беглые каторжники. Это был настоящий, спаянный кровью и трудом экипаж Тракта.

— Пошлина за транзитный проезд через земли Ангарского Союза — пятьдесят литров чистой солярки или эквивалент в металле, — ровно произнес Вакула. — Плюс санитарный сбор за обработку шлюза — десять рублей серебром или две единицы исправного хабара Прежней Империи.

Степанна поставила сундучок на капот грузовика и откинула крышку. Внутри, уложенные в сухую суконную ветошь, блеснули три тяжелых медных тигля с очищенной красной медью, извлеченной из подземных складов Каменных Рёбер, и две нераспакованные имперские радиолампы в заводской запарафиненной бумаге.

Инспектор при виде радиоламп аж присел от неожиданности, осторожно потянув к сундучку пальцы в нитриловой перчатке: — Лампы... Вычислительные вакуумные триоды серии «Север»... Живые! Небитые! Сотник, да эти две лампы для нашей узловой радиостанции — дороже тонны угля!

Вакула посмотрел на хабар, затем на Святогора. Жесткие морщины на лице сотника немного разгладились.

— Хабар принимается, — отрезал Вакула. — За санитарный сбор и транзит посчитано с лихвой. Солярку из ваших баков цедить не будем — видать, вам самим на северных перевалах каждый литр пригодится.

Сотник достал из планшета плотный лист пергамента с гербом Ангарского Союза, макнул деревянную перьевую ручку в пузырек с черным лаком и размашисто расписался. Затем достал массивную латунную печать, разогрел её над спиртовкой инспектора и с силой прижал к нижней части документа. Красный сургуч вспыхнул и застыл тяжелым оттиском.

— Держи, Святогор Громов, — Вакула протянул пергамент водительской руке. — Это «Проездная Грамота Ангарского Союза». Срок действия — трое суток. Грамота дает право на бесплатную стоянку на Гильдейском Постоялом Дворе в Посаде, покупку угля, запчастей и солярки по государственным расценкам. Но помни: закон в Посаде суровый. Оружие в кабаках не оголять, на улицах из пневматики не палить, смуту не сеять. За нарушение — клеть на морозе или работы на угольных шахтах.