Согласно проездной грамоте, Святогор направил машину к Гильдейскому Постоялому Двору «Ангарский Якорь». Это был обширный, укрепленный двор, обнесенный частоколом из толстенных лиственничных бревен. Внутри располагались теплые боксы для техники, отапливаемые подземными паровыми магистралями от городской котельной, и большой двухэтажный бревенчатый заезжий дом.

Дежурный гильдейский смотритель — усатый старик в суконном кафтане с латунными пуговицами — встретил грузовик у ворот, придирчиво проверил сургучную печать на грамоте Вакулы и указал на крытый бревенчатый бокс №4.

— Заводи бронеход в тепло, Ловчие, — густым басом проговорил смотритель. — В боксе пол с подогревом, солярка в баках за ночь не запарафинится. Вода из водопровода чистая, кипяток круглосуточно.

Святогор завел «Урал-Молот» под высокий навес бокса. Когда глухие деревянные ворота закрылись за кормой, а дизельный блок наконец заглушили, в помещении воцарилась непривычная, сухая благодать. От пола действительно веяло приятным жаром подземных паровых труб. С медной обшивки грузовика закапала оттаявшая вода, а в воздухе запахло сухой сосновой стружкой, горячим каменноугольным дымом и вареным солодом.

— Все, приехали... — выдохнул Святогор, откидываясь на спинку кожаного кресла. Впервые за долгие недели беспрерывного напряжения, боев и лютой Стыни можно было выдохнуть, не ожидая удара в спину.

Спустя полчаса весь экипаж переместился в подсобное крыло постоялого двора, где размещалась настоящая сибирская баня. Для людей, прошедших ад Заполярных Копей и промороженный Тракт, это было истинным спасением. В парной, срубленной из столетней смолистой лиственницы, удушливо жарко пылала огромная чугунная печь, заваленная речными голышами.

Святогор и Никифор сидели на верхнем полке. Дед Никифор с наслаждением кряхтел, когда Святогор осторожно, чтобы не повредить срастающиеся ребра, парил его березовым веником, вымоченным в кипятке с сушеной мятой.

— Ох-х-х... каково идет, Громов... — кряхтел старый механик. По его сутулой, покрытой старыми шрамами от окалины спине струился пот. — Весь холод из костей выгоняет... Я уж думал, так с замороженными потрохами до конца дней и проезжу. Спасибо тебе, парень.

— Тебе спасибо, дед, — ответил Святогор, хлеща веником по раскрасневшимся плечам старика. — Если б не твой факеломет и не сноровка у гидравлики на заставе — лежать бы нам сейчас под снегом.

В соседнем женском отделении слышался плеск воды и смех Марьи с сочными присказками Степанны. А из предбанника доносилось счастливое сопение Тимки, которого смотритель отпоил квасом и отправил остывать на деревянную лавку.