Я посмотрел на неё.
— Может быть, — сказал я.
Она такого не ждала.
— И что?
— И ничего, — сказал я. — Мне от тебя нужно не это. Мне нужно, чтоб твоя баба в станице к завтрашнему полудню сказала одно: пятнадцать рубах — это те, кого увели, или те, кто остался.
Полина постояла.
— Скажу, — сказала она. — К полудню.
— И ещё одно.
— Ну.
— Хлеба ей отвези. Не за работу. Просто отвези.
Она пошла к подводе и уже от неё обернулась.
— Ты мне не ответил.
— Не ответил, — сказал я.
Глава 18 «Срыв»
Последнюю весть Полина привезла тринадцатого, к вечеру, и привезла не ту, которую я просил.
Я просил узнать, какие пятнадцать рубах остались — те, кого увезли, или те, кто остался.
— Не узнала, — сказала она. — Она не считает по людям, она считает по рубахам. И рубахи она не по счёту берёт, а мешком.
— Значит, не знаем.
— Не знаем, — сказала Полина. — Зато знаем другое.
Она развязала платок и достала оттуда обрывок обёрточной бумаги, на котором рукой, привычной к письму не больше двух раз в год, было выведено четыре слова.
«Хлеб раньше. Ещё затемно».
— Это она?
— Это она. Подрядчику вчера сказали: пятнадцатого не жди, а четырнадцатого вези, и вези рано, до свету, потому что после свету во дворе будет не пройти.
Настя стояла рядом и держала в руках то, что несла, и не ставила.
— Это точно? — спросил я у неё, потому что весть шла её маршрутом.
— Через два двора, — сказала Настя. — Первая взяла у колодца, вторая принесла к вербе. Бумага не мокрая, не мятая. Никто её не разворачивал.
— А час?
— Часа нет.
— Мне нужен час.
Настя поставила наконец то, что держала.
— Час я тебе назову, — сказала она. — Только назову не с бумаги, а с головы. Подрядчик живёт на Кривом, у него до станицы девять вёрст, и он всегда выезжает так, чтоб приехать к первому свету, потому что в темноте у него подвода в промоине садится. Стало быть, выедет в третьем часу.
— Ты его знаешь?
— Я его знаю восемь лет. Он к нам зерно возил.
— Честный?
— Он не честный и не бесчестный, — сказала Настя. — Он возит. Ему что тот хлеб, что этот.
— А донесёт?
— Донесёт, ежели припечёт. И не донесёт, ежели не припечёт. — Она подумала. — Он про вас не скажет, покуда ему за это ничего не будет.
— А если он нынче выедет в четвёртом?
Настя посмотрела на меня, и я увидел, чего ей стоило то, что она собиралась сказать.
— Тогда я ошиблась, — сказала она. — И тогда вы будете лежать у промоины лишний час.
— И только?
— И только, — сказала она и отвернулась.
Я подождал.
— Настя.
— Что.
— Час назвал я, — сказал я. — Ты сказала, что думаешь. Считать буду я, и, если выйдет не так, спрос не с тебя.