— Подняла, — сказала Настя.
— А вертушку?
— И вертушку. Второй раз уже.
— И то дело.
Он посидел и потом спросил:
— Двоих потеряли?
— Двоих.
— Кого?
Я назвал.
— Первый мне позавчера цигарку свернул, — сказал он. — У меня руки не гнулись, а он свернул.
Больше он в тот день ничего не сказал.
Двоих убитых во дворе привезли через два дня, шестнадцатого: четырнадцатого туда идти было нельзя, а пятнадцатого дорогу размыло дождём.
Их привезли и отдали семьям. Семьи назвали их имена.
Гаврила ходил на оба выноса и на обоих стоял в стороне, у плетня.
— Ты чего не подходишь? — спросил я его на втором.
— А я чужой, — сказал Гаврила. — Их семьи хоронят. Я-то при чём?
— Ты их вывел.
— Двоих не вывел, — сказал он и ушёл со двора.
Ультиматум остался неисполненным ни в первом пункте, ни во втором.
Посты стояли.
Посыльный четырнадцатого утром к переправе не приехал.
Он приехал шестнадцатого, и привёз он не бумагу, а слова, и слов было немного: что за Дыбу спросят, что списки целы и что срок теперь не назначается.
— Как это — не назначается? — спросил Гаврила.
— А так, — сказал Архип. — Срок был, чтоб мы дёргались. Мы дёрнулись. Теперь им срок не нужен.
— А про заложников что? — крикнул Гаврила через воду.
— Про заложников ничего, — сказал посыльный. — Мне велено сказать три вещи, и я их сказал.
— Ты хоть знаешь, где они?
Посыльный помолчал.
— Нет, — сказал он. — И знать не хочу.
Вот в этом он не соврал.
Я стоял на гати и смотрел на тот берег, где посыльный уже разворачивал коня.
Двенадцать человек были где-то там.
И тот, кто увёз их затемно, знал теперь про нас на одну вещь больше, чем позавчера: он знал, что мы придём.
Глава 19 «Круг»
Круг собирали двадцатого, а с рассвета во дворе уже стояли люди и говорили.
Двор был при том же доме, где штаб, и через него всё равно ходили все, и оттого вышло, что дело моё разбирали ещё до того, как его начали разбирать.
Я приехал утром двадцатого и первые полчаса просто слушал.
Говорили не про меня. Про меня говорили в третью очередь.
Сперва говорили о том, кого не привели.
Их было двенадцать — тех, кого Северин увёз одиннадцатого, — и у семерых из двенадцати родня была тут же, во дворе, и стояла эта родня отдельно, у забора, и к ней подходили и отходили.
— А чего ж он тогда пошёл? — говорил кто-то. — Ежели он шёл спасать, чего ж он двенадцать оставил?
— Он не знал, где они.
— А чего ж не узнал?
Отвечал на это Гаврила и отвечал плохо, потому что не умел.
— Их увезли одиннадцатого! Одиннадцатого, за трое суток!
— А ты откуда знаешь?
— Оттуда, что я там был!
— Ты там был, — говорил мужик спокойно, — а мой брат там остался.