— С двумя пойдёшь?
— С двумя, — сказал Гаврила. — Девяносто четыре патрона. Ежели я за девяносто четыре не закрою выход, то и за двести не закрою.
Он подумал.
— И вот ещё, Стёпа. Ты меня в этот раз не жди. Я начну по знаку, а знак ты дай простой, чтоб его и дурак не спутал.
— Какой?
— Шапку пусть снимет тот, кого оттуда видно, — сказал Гаврила. — Тебя оттуда видно.
Архип лёг на час. Ему было идти дважды: сперва вести нас балкой, а после — дальше, за выгон, с чужим словом, которого никто из нас, кроме него, не знал.
Мишку я поставил на своё место в тыловой цепи: от тылового поста к кошаре и обратно, ни шагу южнее.
Он не спорил.
Это было первое, что меня в тот день по-настоящему удивило: он не спорил, не просился и не начал частить. Он выслушал, повторил, что ему сказано, подтянул ремень старой холщовой сумки и пошёл к лошадям. Сумка, как и в феврале, висела ниже колена: за три с лишним месяца он вырос не настолько, насколько сам считал.
— Ты чего? — спросил я его вслед.
Он обернулся.
— Ничего, — сказал Мишка. — Я нынче своё сделал.
Тимофей проводил его глазами.
— Он за три с лишним месяца ни разу не переврал, — сказал он.
— Ни разу.
— А ведь ему пятнадцать.
— Пятнадцать.
— Ты его выучил?
— Я ему сказал не выдумывать, — ответил я. — Остальное он сам.
— Ну, — сказал Тимофей, — тогда и мне так же скажи.
Глава 23 «Прорыв»
Вышли седьмого, в седьмом часу утра, и вышли с двумя сроками.
Первый срок был на девятый час: если балка окажется такой, как её начертил Архип, снимаем малый пост и идём дальше.
Второй был на полдень: если малый пост окажется не малым или если по дороге что-нибудь переменится — сидим до полудня, смотрим и решаем заново.
Перед самым выходом Тимофей отвёл меня в сторону.
— Один вопрос, — сказал он.
— Ну.
— Что делать, если тебя не станет слышно.
Этот вопрос он задавал перед каждым делом с апреля, и каждый раз я отвечал по-разному, потому что каждый раз было по-разному.
— Задача та же, — сказал я. — Открыть балку и держать выход.
— А если для этого надо будет пойти не той дорогой, какую мы нынче наметили?
— Значит, не той.
— И спрашивать не у кого.
— И спрашивать не у кого, — сказал я. — Тогда ведёт Архип, а ты прикрываешь. Он землю знает, ты людей держишь. Спорить будете после.
Тимофей поправил ремень винтовки.
— Скажи это при всех, — сказал он.
Я сказал это при всех.
Тридцать два человека выслушали, и никто ничего не спросил, и это мне не понравилось: когда не спрашивают, обычно не поняли.
— Повтори, — сказал я старшему третьей пары.
Он повторил. Повторил не слово в слово, а по смыслу, и по смыслу — верно.