Глава 17 «Заложники»
Страница 106 из 157
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 17 «Заложники»

Страница 106

Он посмотрел на меня и понял, о чём речь, и посмотрел иначе.

— Врать тебе не стану, — сказал он. — Я одного такого случая видал. Под Мигулинской, в феврале. Пришёл человек сам, за брата.

— И что?

— И ничего. Брата не выпустили.

— Почему?

— А потому, что брат уже был не тут, — сказал обозный. — Его двумя днями раньше на этап угнали. А тот, кто пришёл, про это не знал.

— А ему что сказали?

— А ему сказали: он у нас. — Обозный отвернулся. — Оно ведь как. Тому, кто наверху бумагу пишет, он и правда «у нас». По списку у нас. А что его вчера увели — это в другой бумаге.

Молодой гонец всё это время молчал и вдруг сказал:

— Это не всегда так.

— А как?

— По-разному, — сказал он. — Иной раз и отпускают. Ежели он им нужен, тот, кто пришёл, — они отпустят двоих-троих, чтоб про это рассказали. Им это выгодно.

— А если не нужен?

Он не ответил.

Я вышел из амбара, и Тимофей вышел за мной.

— Ну? — сказал он.

— Ничего, — сказал я. — Мы узнали ровно то, что и так знали: может так, а может этак.

— Нет, — сказал Тимофей. — Мы узнали другое.

— Что?

— Что там две бумаги. — Он остановился. — Одна — где они в списке, а другая — где они на самом деле. И покуда мы не знаем, в какой бумаге твой отец, всё остальное — гадание.

Я стоял в темноте у амбара. Скоро вышло три решения, и все три были плохие.

Отдать переправу — значит открыть дорогу и через неделю получить не девять заложников, а весь округ. Этого нельзя.

Прийти самому — значит отдать себя, не зная, купит ли это хоть одного человека и будет ли среди отпущенных отец. После этого разъезд останется без старшего, посты без порядка, и всё, что стоило Семёна и того проводника, рассыплется за неделю.

Оставалось третье, и оно было хуже обоих, потому что никакой гарантии у него не было вовсе.

— Пойдём к Брыкину, — сказал я.

Брыкин выслушал и долго молчал.

— Одна попытка, — сказал он наконец. — Одна. И оба поста стоят. Хоть ты там всех положи — посты стоят, и ежели ты их снимешь, я тебя сам под суд отдам, и Кудинову доложу, и мне за это ничего не будет.

— Понял.

— И людей ты берёшь только своих. Из сектора ни одного.

— Их шестеро.

— Значит, шестеро, — сказал Брыкин. — Ты сам придумал, что мало людей лучше многих. Вот и живи с этим.

— Живу, — сказал я.

— Плохо живёшь, — сказал Брыкин. — Но правильно.

Он рубанул ладонью воздух — коротко, вполсилы.

— И вот ещё что, — сказал он. — Ежели у тебя не выйдет, ты назад не приходи и в петлю не лезь. Ты мне тут нужен. У меня, кроме тебя, участок держать некому, и мне на твоего отца, ежели по-честному, наплевать.

Он сказал это грубо и в глаза. Я кивнул: такую правду было легче принять, чем утешение.

назадназад
1 ... 104 105 106 107 108 ... 157
впередвперед