Глава 2 «Свой среди своих»
Страница 10 из 157
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 2 «Свой среди своих»

Страница 10

— Не помню.

Он кивнул, будто получил именно тот ответ, которого ждал.

— Так и говори, — сказал он. — «Не помню» лучше, чем мимо. Мимо на хуторе слышат.

Больше он не спрашивал ничего — до тех пор, пока Настя не завязала последний узел и не подала мне другую рубаху — не мою, шире в плечах, с застиранным воротом.

Рубаха была Петра.

Я понял это не потому, что вспомнил. Потому что Настя, подавая её, на секунду не разжала пальцы.

— Носи, — сказала она.

* * *

Ели поздно, когда за окном уже стоял белый день, и хутор за плетнями зажил обычной жизнью: кто-то колол, кто-то кричал на скотину, где-то далеко визгнули ворота.

Настя выставила чугунок, положила хлеб, налила молока в кружки. Хлеб она резала на себя, прижав каравай к груди, и отрезала тонко. Мишка сел с краю, придвинул к себе сумку и не спускал с неё локтя.

Я сел на лавку у окна.

Ложка Насти остановилась над чугунком.

Мишка перестал жевать.

Тихон Маркович отложил ложку.

— Пересядь, — сказал он.

Я пересел.

Никто ничего не объяснил, и объяснять было не надо: место было тёплое, обжитое и пустое после Петра.

— Ешь, — сказал отец. — Ешь и говори.

— Что говорить?

— Всё. Сначала.

Я поел и стал говорить — коротко, только то, что можно было проверить. Пришли ночью. Свели со двора. Вели пеших. Была низина за бугром. Меня приложили по затылку; дальше не помню. Очнулся под утро среди убитых. Мишку нашёл под одним из них, вытащил, увёл кустами.

— Один вытащил?

— Один.

— С ребром?

— Ребро потом заболело.

Отец кивнул — не мне, а своим мыслям.

— А назад дозор ходил, — вставил Мишка. — Верховые. Мы в промоине лежали, а он в трёх шагах спичками чиркал, а мы лежали, а он не увидел, а дядя Степан мне пряжку зажал, чтобы не звякнула, а я…

— Помолчи, — сказал Тихон Маркович.

Мишка замолчал на полуслове и полез грызть ноготь.

— Сколько их было? — спросил отец у меня.

— Ночью — не считал. Утром — двое или трое верхами.

— Свои?

Смысл вопроса прошёл мимо; пауза меня выдала.

— Не разглядел, — сказал я.

— Не разглядел, — повторил он.

Он налил себе молока и не выпил.

— По дворам пошли ещё в понедельник, — сказал он. — Сперва оружие. Шашки, винтовки, что у кого с германской осталось. Кто вынес — записали. Кто не вынес — тоже записали, только в другой лист.

— И у нас?

— И у нас. — Он посмотрел на меня. Ответ прозвучал вопросом.

— Я про то, что взяли, — сказал я.

— Взяли. Всё, что было, взяли. — Он поставил кружку. — И ничего у нас нет, Степан. Ни в сарае, ни под стрехой, ни в соломе.

— А расписку дали?

— Чего?

— Бумагу. Что взяли.

Отец посмотрел на меня так, как смотрят на человека, спросившего, тепло ли в проруби.

назадназад
1 ... 8 9 10 11 12 ... 157
впередвперед