Вместо прогулок были у нас заведены регулярные встречи с товарищем оперуполномоченным. Два раза в неделю, плюс как потребуется. Кто что кому сказал, когда, зачем и кто при сем присутствовал. Обычная система, очень удобная, между прочим, для сведения личных счетов. В Библии как сказано? Око за око, блин, зуб за зуб. Я человек мирный, но задевать меня никому не советую. Морды бить, это занятие для слабоумных. Я тебя помимо морды твоей так вдарю, что всю жизнь помнить будешь и десять раз задумаешься, чем меня в другой раз задеть.
Сынуля
— Нет, ни с кем он из них не виделся. Откуда? Столько с тех пор прошло! Был, правда, интересный случай: пришёл один, привёл свою, сказал, жену. Бабе лет пятьдесят и еще с довеском, а ему от силы лет тридцать, ну пусть даже тридцать пять. Баба красивая, надо признаться, но совсем плохая. Ладно, не об том речь. А я смотрел на него и глазам своим не верил — Дениска. Один к одному, в натуральную величину.
«Дениска! Браток! Не узнаешь?»
Он посмотрел бесцветными глазами: ошибаетесь, я вас не знаю.
«Как так не знаешь⁉ Денис?»
«Денис»
«А я Лешка-Колошка! Лабораторию помнишь?»
Нет, не помнил он никакой лаборатории, плечами только пожал.
«И Сынулю, что ли, не помнишь?»
И Сынули никакого не помнил. Видел же, что врет нагло, в упор, но ничего поделать не мог. И главное, не понимал: почему? Почему не признался? Боялся? Так сколько лет прошло, никто ничего давно уже про те дела не помнил. Я даже злиться на него начал:
«Не понял, говорю, чувства юмора! Тебе что — мозги в голову ударили?», — но очень быстро спохватился: какой Дениска⁈
Дениске сейчас под семьдесят должно быть, старый должен быть пердун, вроде меня. Родственник, может быть? Сынуля? Не признался и как Сынуля. Полностью проглотил дар речи. Ладно, я от него отстал, а потом, много спустя, подумал: неужели же и на самом деле получилось у Папаши? Неужели же он с тех пор так и не старел, а злобу на меня держал, что я тогда про них с Сынулей куму доложил?..
Что-то там произошло между ними. Что-то неблаговидное, стычка какая-то. Что-то он случайно подслушал: как они орали друг на друга в курилке, ослепшие и оглохшие от собственной злобы — куренок этот, малолетка, Денис, и Сынуля, человек уже в возрасте, солидный, казалось бы, не из крикливых, высокомерный барин, седой, плешивоватый, с огромным родимым пятном на ползатылка.
А я подслушал и стукнул на них куму. Не по злобе даже, а просто, чтобы барин этот не слишком много о себе воображал, буржуй недорезанный. А спорили они о товарище Сталине, причем произносились какие-то странные, несусветные слова: