— Ну это опыт.
— У компьютера информации может быть и поболе, но что она, если нет программы? А какая программа работает в голове этого врача? Кто ее заложил туда? И откуда следует, что эта программа в голове? А может быть она в клетках всего тела сразу или в душе?
— Да, но без информации любая программа бессильна.
— А кто вам сказал, что я обхожусь без информации?
Мальчишка сидит передо мной. Я вижу его руки, пальцы, краску на щеках, шевелящиеся его уши. Я слышу его запах. Голос. Сами слова, которые он произносит, ответы его на мои вопросы, и как именно он на них отвечает. Да здесь столько информации, что любой компьютер спасует. А ведь я даже не знаю, что мне из этого нужно, а что нет! Программа решает без меня. Такая же программа как в маленьком горячем тельце синички, только гораздо более хитроумная. А впрочем, откуда нам знать? Может быть гораздо более примитивная и совсем тупая.
— То есть вы просто задаете вопросы?
— Да, я просто задаю вопросы. И НАБЛЮДАЮ ответы. В этих ответах есть все, что мне нужно. Только вопросов становится все меньше и меньше. И любой мальчишка… Строго говоря, любой человек вообще это ходячая могила таланта.
— И вы раскапываете эту могилу?
— Да. Но не раскапываю, а вскрываю.
— И вы уверены, что при этом делаете его будущее счастливым?
— Представления не имею. Я не делаю людей счастливыми и лучше. Я только ищу у них таланты и выбираю самый мощный. Тот, что доминирует.
— А если таланта нет?
— Не знаю что тогда. Но до сих пор такого не случалось. Может быть, мне не всегда удается найти ГЛАВНЫЙ талант, но какой-нибудь ОДИН талант я до сих пор находил всегда. Полная бесталанность — это видимо очень редкий талант!
СЦЕНА 12/1
Косы
Так оно все и есть. Мальчишка сидит перед ним, более или менее вольготно развалясь в специальном ласковом кресле по одну сторону стола, а он, скрючившись на полумягком древнем стуле, по другую сторону стола лязгает ловкими спицами и задает вопросы. А иногда поет и требует, чтобы ему подпевали. Или читает стихи. Или их придумывает. Или вдруг принимается решать логические задачки. Масса вариантов, и никогда заранее не известно, какой именно он выберет. Он и сам этого, по-моему, не знает.
Любимое его занятие во время этой работы — вязать длинные шерстяные косы, абсолютно ни к чему не применимые. Три клубка. Черная, белая и серая шерсть. Он ведет свой — опрос? Урок? диалог? — щелкает спицами не глядя, коса растет, ползет у него из-под пальцев. Потом он ее либо распустит, либо торжественно пронесет через всю квартиру и повесит в чулан, где таких уже десятки.