— «Нету лучшего приема, чем сидеть все время дома», — цитирует Роберт, и они снова замолкают.
СЦЕНА 31/7
И тут Роберт ни с того ни с сего вспоминает давний разговор, который имел место между Сэнсеем и человеком Аятоллы, — разговор по поводу Интеллигента, которого они впрочем называли «наш Профессор».
«В экономике наш Профессор обладает скорее убеждениями, нежели познаниями», — говорит тогда человек Аятоллы.
И Сэнсей вежливо замечает что это звучит как цитата.
«А это и есть цитата», — замечает человек Аятоллы, лощеный, длиннолицый, длиннорукий, вообще длинный, безукоризненно вежливый, весь с иголочки — от лакированных штиблет до употребляемых цитат.
«Но, однако же к месту».
«Вот как? И откуда же это?»
«Представьте себе, не помню. У меня странная память: я хорошо запоминаю тексты, но совершенно не помню ссылок».
Тут Сэнсей смотрит на Роберта, и Роберт не подводит:
«Андрэ Жид. „Подземелья Ватикана“. Перевод Лозинского. Цитата не совсем точная».
«Спасибо, — говорит ему Сэнсей и снова обращается к человеку Аятоллы и к теме разговора, — Но ведь ему и не надо обладать познаниями, нашему Профессору. Достаточно убеждений. Он же политик, а не экономист»
«Мы придерживаемся ровно такого же мнения», — мгновенно откликается человек Аятолл и они видимо говорят о деталях. И теперь понятно о каких: как поэффективнее настрополить беднягу Резалтинг-Форса. Во всяком случае Роберт тут же отослан готовить кофе по-турецки.
СЮЖЕТ 1
Роберт борется с воспоминаниями…
Звонок в ад, вот что это было. Господи, как Сэнсей не хочет туда звонить! Отбрыкивается, шипит, злится, мучается и в конце концов звонит. А клиентка уже умирает. Безнадежно. Саркома легкого.
— Стэнни, милый! Это такая мука. Брось все, забудь. Не наше это дело. Такая расплата, Стэнни.
И бессмысленные вопросы: что «бросить, забыть»? За что «расплата»? Что еще за «наше дело» — «не наше дело»? Да понимает ли о чем речь сам Сэнсей? И вообще, слышит ли? Бормочет какую-то жалобную чушь.
СЦЕНА 2
Роберт улавливает боковым зрением какое-то нештатное движение за спиной и оборачивается. Сэнсей стоит на пороге палаты. В своем полосатом нелепом костюме, похожий то ли на беглого зэка, то ли на остолбенелое привидение. Зеленовато-бледный. Потный — крупные капли дрожат на лбу и на шее у него, катятся по лысине. Глаза не мигают. Он не в себе.
Роберт шагает к нему проводить к креслу, но Сэнсей отстраняет его ладонью. Сам неверными ногами проходит в глубь холла. Сам опускается на диван. Сидит несколько секунд с прямой спиной. И вдруг обрушивается внутрь себя — оседает как взорванное здание и лицо его разом перекашивается и обессмысливается.