СЦЕНА 14/5
Когда я возвращаюсь, Сэнсей сидит на своем месте. Прямой как дипломат на приеме и заканчивает вязанье.
— Ну? — говорит он мне нетерпеливо, — Какие впечатления?
— Это оказывается вовсе не отец его, — начинаю было я, но тут же решительно прерван.
— Знаю, знаю! Я не об этом. Как Вам мальчишка?
— Забавный, по-моему, мальчишка, — говорю я осторожно.
— Забавный⁈ И это все что Вы находите мне сказать?
— Почти.
— Что «почти»?
— Почти все, — говорю я, уже горько сожалея, что вообще ввязался в этот разговор. Ясно что Сэнсей воспламенен, а в этом случае лучше держаться от него подальше. Чтобы не опалить крылышки.
— Вы заметили: я спросил его, кто такой Будда.
— Да, и он ответил, что это «такая палочка».
— А Вы знаете, какой ответ корректный? «Палочка для подтирания зада». Знаменитый ответ Юнь-мэня в коане из «Мумокан».
— По-русски, если можно, пожалуйста.
— Неважно, неважно. «Что такое Будда?» — «Палочка для подтирания зада». «Что такое чистое тело Дхармы?» — «Клумба пионов». — А он сказал: «Грядка с клубникой». По-вашему, все это забавно?
— Я неточно выразился. Это не забавно, это странно.
— Почему странно?
— Я не верю в телепатию, Сэнсей.
— При чем здесь телепатия? Какая, в задницу, телепатия! Вы ничего не поняли. Он говорил мне то, что я хотел услышать! В меру своих сил, разумеется.
— Да, Сэнсей, — говорю я покорно.
— Что — «да»?
— Он говорил то, что Вы хотели от него услышать. Не понимаю только, чем это отличается от телепатии. В данном конкретном случае.
Сенсей не отвечает. Швыряет спицы в стол, поднимается, высоко поднимает убогое свое вязанье и стремительно, как молодой, двигается вон из кабинета, и пыльный серый хвост взвивается, словно странная языческая хоругвь, следуя за ним.
— Обедать! — гаркает он уже из коридора, — Мы сегодня заслужили хороший обед, черт их всех побери и со всеми концами!
СЦЕНА 15/1
Кровавая Мэри
Я жарю ему любимое: магазинные «бифштексы из мяса молодых бычков». С макаронами. И с корейской морковкой на закуску. И грею соевый соус. И ставлю на стол томатный сок с солью и перцем.
Он вдруг приказывает подать водки. Я молча выставляю на стол бутылку «Петрозаводской» и любимую его стопочку с серебряным дном.
— «Кровавую Мэри»! — провозглашает он, — Сегодня мы с Вами заслужили «Кровавую Мэри». Будете?
— Нет, спасибо, — говорю я.
— Зря. Нет ничего лучше, как посреди трудового дня, наплевав на все правила и установления, выпить кровавым потом заработанную стопку «Кровавой Мэри» в два слоя, а не смешаную!
Он выпивает с наслаждением, сощурившись облизывается и цепляет вилкой пучок морковных стружек.