— Эль-де-Преза к себе сманим! Пусть охраной занимается. Он же лучший!
— А мы с Юрой и Матвеем первичной деньгодобычей займемся. Увлекательное занятие я вам доложу.
— Неужели Матвея из диссидента в капиталисты перевоспитаем⁈ А-ха-ха!
— А я ещё обсерваторию построю. И планетарий рядом, людям их показывать. И будет нам всем счастье — делать людям счастье! За их деньги. А-ха-ха! Ещё один каламбур родился!
— Ну как вам моё предложение? А куратором благотворительных программ (как же без них-то⁈) — Маришу! Но по утверждённому бюджету… а то она все раздаст… а-ха-ха!
Похохотали!
И все опять молчат, переваривают информацию.
— А кто будет генеральным директором? — спрашивает Андрей, — Может быть Роберт?
— Нет, — говорит Вадим, — Лорд Винчестер нам дорог как брат! Наймём гендира на рынке труда. Сейчас полно желающих попредставлять компанию в надзорных органах без доверенности за хорошую зарплату… Ну и посидеть в тюряге, если что! Кабинет, секретарша, машина. Всё ему дадим. А Роберт пусть всю бумажную работу на себя берет. Он насобачился у Сэнсея. И за директором заодно присмотрит. В качестве его первого зама, а-ха-ха!
СЮЖЕТ 30/1
Митинг
Ровно в двадцать два, когда избирательные участки окончательно закрылись и стало МОЖНО, запущен долгожданный митинг перед входом в штаб-квартиру. Мороз давит уже не на шутку. Уши щипает и мерзнут пальцы в перчатках. Но под бронежилетом все равно жарко и от напряжения пот время от времени скатывается по животу и по спине.
Сергей Эль-де-през не понимает, откуда у него это напряжение и почему. На первый взгляд все спокойно и вполне обыкновенно.
Оратор на высоте. Он уверен что уже победил, но скромничает, обходит острые углы, однако самоощущения победителя не скроешь. Он даже шутит сегодня, чего обычно не позволяет — «толпа не любит шуток, толпа всегда мучительно серьезна».
По всей площади поднимается в лучах прожекторов столбы белого пара из заваленных снегом канализационных люков и облачка пара вырываются из каждого полураскрытого рта И не успевает Эль-де-през толком разобраться, почему появилось в нем это ощущение болезненного напряжения, как оттуда, из-за черно-белых мрачно мерцающих кустов тянет вдруг ледяной угрозой, от которой нет спасения.
Это не прицеливание и вообще даже не «намерение совершить». Он цепенеет ощущая ее и вспоминает: то же самое было пару дней назад, и шло оттуда же — из кустов — и вдруг исчезло тогда, так же внезапно, как и появилось. А вот сегодня — не исчезает… длится… наливается нечеловеческой силой, грозит лопнуть, разражается гибелью, безликой и неотвратимой. Ничего нельзя сделать. Успеть можно, а вот сделать — нельзя. Выпрыгнуть перед Профессором, схватить за пышную седую шевелюру, согнуть беспощадно пополам это импозантное туловище в мохнатом пальто, спрятать, затолкать за свинцовый фартук, наброшенный на балюстраду.