Сто двадцать семь математиков-физиков у нас получается (или сто двадцать восемь? — если считать и Велмата, который возник еще в доисторические времена) . И лишь только трое врачей, все как один — кардиологи (почему, кстати?). Сто двенадцать инженеров-управленцев-технарей-изобретателей.
По мелочам: гуманитарии, искусствоведы, журналисты, один писатель. И ни одного политического деятеля. И главное, ни одного учителя. Ни единого! Ведь Маришка не учитель, Маришка — детсадовская воспитательница и вообще Мать. А больше девочек в наборе никогда и не было.
СЦЕНА 16/1
Декабрь.
Григорий Петелин по прозвищу «Ядозуб», ученик-изгой.
Когда Вадим замолкает, Гриша-Ядозуб некоторое время ещё продолжает стоять у окна, глядя во двор. Во дворе ничего интересного нет. На Вадима смотреть было бы гораздо интереснее: греющее душу зрелище полностью уничтоженного человечишки. Унылого и коленопреклоненного. Раздавленного. Но ничего этого нет и эстетически правильно сейчас стоять вот так: спиной, не глядя и как бы даже не видя. В этом «драматургия». И он спрашивает (все еще не оборачиваясь) :
— Ну, и что ты от меня хочешь?
— Не знаю, — говорит Вадим, — Я ко всем нашим обращаюсь. Давайте вместе, хватит гнить по одиночке. Мы можем. Я же смог!
— А все-таки? Чем я тебе могу помочь? Ты же не слабый, больной человек…
— Да, ладно тебе, Гришка. Все всё давно про тебя знают…
— Что именно они знают⁈ Что, собственно, они могут знать⁈
— Ну не знают. Догадываются. Ты умеешь по желанию мгновенно накачивать себя ненавистью. Научи. Мне надо!
— По-моему, мы никогда с тобой не были такими уж друзьями, — говорит Ядозуб, — Или я ошибаюсь?
— Откуда мне знать? Я к тебе хорошо отношусь. Это ты со мной ссоришься неизвестно почему.
СЦЕНА 16/2
Ядозуб поворачивается и смотрит на Вадима нарочито пристально. Он видит его чуть бледное лицо с красными пятнами возбуждения на щеках. Правильный нос. Приоткрытый рот с неуверенной полуулыбкой. Глаза — совершенно как у голодного волка и быстро-быстро мигают. А между прочим, именно этот вот человек придумал ему кличку Ядозуб. Тенгиз предлагал звучное, но очень уж экзотическое — «Олгой-хорхой», и «Ядозуб» в конечном счете победил — в честной конкурентной борьбе. И правильно. Кличка простая, но хорошая, точная.
— А где он живет — Аятолла? — осведомляется Ядозуб со всей возможной благожелательностью.
— Не знаю. Пока.
— А Эраст этот твой Бонифатьевич?
— Тоже пока не знаю, — говорит Вадим, — Может уже и не живет после нашей встречи. Их автомобиль упал в пропасть. Возможно он сразу погиб. Или потом умер.