— Что это, блин, значит? — спрашивает оторопевший Тенгиз.
— Это «Восьмое правило Фингейла». Если тебе от этого легче.
— И все?
— И все, — говорит Роберт-Винчестер и тянется к остывшим уже гренкам на огромном фамильном блюде кузнецовского фарфора.
— Слушай, Матвей, — продолжает он без всякого перехода, — Давно тебя хотел спросить. Можно назвать Гёделевским утверждение «Вселенную создал Бог»?
СЮЖЕТ 23/7
Приступим!
Богдан не слушает дальше. Ему неинтересно, является ли это утверждение Гёделевским, тем более что он совершенно уверен, что Вселенную создал не Бог.
Он поднимается, вылезает из-за стола и манит за собою опекуемого Вову. Надо работать. Он мало что умеет делать в этой жизни, но то что он умеет, он делает лучше многих. Может быть лучше всех. Он проходит в спальню. Вова грузно топает след в след, тяжело сопя как ломовая лошадь. Однако в сопении этом уже слышится рабочий азарт. Вова предчувствует работу, а работать он любит. Хотя и мало что пока умеет.
Вадим лежит на боку, свесив руку до полу. Лицо его смято подушкой и весь он выглядит как раздавленное животное. Сейчас это просто бурдюк, наполненный отчаянием и бессилием.
— Но он же вполне здоров, — возражает Вова.
— Это тебе только кажется, — отвечает Богдан, — Он несчастен, а несчастье это болезнь. Более того, это лоно всех болезней на земле.
— Несчастье не лечится, — возражает Вова, = Оно проходит само собой, как дождь.
— Или не проходит, — говорит Богдан.
— Или не проходит, — соглашается Вова, — Но тогда оно перестает быть несчастьем и становится образом жизни.
— Правильно поступает тот, — цитирует Богдан, — Кто относится к миру, словно к сновидению. Когда тебе снится кошмар, ты просыпаешься и говоришь себе, что это был всего лишь сон. Говорят, что наш мир ничем не отличается от такого сна.
Однако, Вова тоже читал «Книгу самурая». И тоже ценит её.
— Но с другой стороны, — возражает он немедленно, — Даже чашка риса или чая должна браться в руки должным образом, без малейшей неряшливости и с сохранением бдительности.
Богдан усмехается и преподносит опекуемому свое любимое:
— Не нужно быть все время настороже, — говорит он, — Нужно просто считать, что ты УЖЕ мертв.
— Это правило не для нас, — говорит Вова как бы обидевшись, — Это для них.
— Для нас тоже, Вова. Для нас тоже… Ладно. Приступим?
— Попробуем, — говорит вдумчивый и осторожный Вова. И присаживается перед Вадимом на корточки, оттопырив необъятный свой зад молодого дегенерата.
СЦЕНА 24/1
Суббота
— Он не музыкант! — повторяет Сэнсей уже в третий раз, — Он совсем не музыкант и никогда не станет музыкантом.