— … А первый в мире мусоросжигательный завод, коротко, МСЗ, прекратил свое существование. «Геена Огненая» стала символом. А, туннельные печи со временем развалились, но места установки их фундаментов можно угадать в долине до сих пор. А Иерусалим перестал быть чистым городом.
— … Таким образом, с мусоросжиганием человечество живёт более десяти тысяч лет и знает о нем все, и плюсы и минусы, тогда как с другими способами избавления от мусора, предлагаемыми сегодня «зелеными» как панацею, ничего не ясно. Всё же определяется в бою! Вот, пройдет, десять тысяч лет, и скажем про эти способы…
СЮЖЕТ 30/1
Декабрь
Они отбывают точно в десять и по дороге большей частью молчат. Сэнсей вообще не произносит ни слова, только усаживаясь тихонько здоровается с Тенгизом.
Новость насчет Интеллигента его просто раздавила.
Тенгиз о вчерашнем знает все и даже больше. По своим каналам. О деталях умалчивает и увидевши Сэнсея делается молчалив. Он управляет машиной с осторожностью, никаких разговоров не заводит и только иногда сквозь зубы отпускает очередную порцию «блинов» пополам с энергичными инвективами в адрес «долбаных наледей, выледей и проледей».
А Роберту не до разговоров. Он думает о несчастном Интеллигенте, о бедолаге Ядозубе, но более всего о предложении Вадима, безусловно интересном. Но вот что об этом скажет Сэнсей?
СЦЕНА 31/2
Хоспис
Прибывают на место ровно в двенадцать. Тенгиза оставляют в машине. У дверей палаты Сэнсей останавливает Роберта и говорит ему тихо:
— Подождите здесь. Только не исчезайте, пожалуйста. Может быть я Вас позову. И я не хочу чтобы мне мешали.
Это хоспис для богатых. Для очень богатых. А может быть и не хоспис даже. В хосписах доживают безнадежные. А здесь, Дворец Надежды. Самой Последней Надежды. Роберт старается не прислушиваться к невнятному голосу Сэнсея из-за дверей палаты.
И вдруг…
СЦЕНА 31/3
И вдруг за дверью голос Сэнсея становится вполне различим и совершенно того не желая, Роберт слышит:
— … Ничего не изменится, пока мы не научимся что-то делать с этой волосатой, мрачной… наглой, ленивой обезьяной… Голос снова делается невнятным (словно бы Сэнсей расхаживает туда-сюда по палате и сейчас поворачивается спиной к двери). И вот ведь что поразительно: все довольны! Это как неграмотность, представь это себе на минутку. Тысячелетиями неграмотные люди — норма. Надо что-то предпринимать. Немедленно и решительно…
Но Роберт не предпринимает ничего. Он слушает. Подслушивать дурно. Но ведь он не подслушивает. Он — слушает!
— И это совсем не то что читать поганую цепь времен. Цепь пороков и нравственной убогости. Ненавистный труд в поте лица своего и поганенькая жизнь в обход ненавистных законов… Пока не потребуется почему-то этот порядок переменить.