— Я вот чего не понимаю, — говорит он Петюне, — Ведь я его почуял. Однозначно. Но почему я уверен был, что ничего нельзя сделать? Ни прикрыть, ни спрятать. Ничего. Безнадежно было, понимаешь?
Он замолкает, потому что ни рассказать, ни объяснить толком он все равно ничего не умеет. Да и бессмысленная это затея — объясняться с Петюней. При чем здесь Петюня? Ты свои объяснения прибереги лучше на будущее, думает он неприязненно. Тебе теперь всю жизнь придется объяснительные писать.
«Лучший друг президентов», мудила-грешник… А что я могу спрашивается? Мое дело маленькое: я должен его почуять. Почуял? Почуял. И что? А ничего! Ничего нельзя сделать. Вот этого мне никогда и никому не объяснить, думает он с отчаянием. Как объяснить, откуда я знаю, что ничего нельзя сделать…
— А ты-то? — говорит он Петюне. — Неужели ничего не видел? Совсем?
Он не ждёт серьезного ответа. С какой стати? Но Петюня, вдруг, отвечает вполне серьезно, хотя и коротко. Он ничего не видел. Все было совершенно нормально, а потом он слышит «атас», тут же (по инструкции) поворачивается, чтобы заслонить «тело», но Профессор уже падает — как стоит, с поднятой рукой, — падает на спину, и его тут же подхватывают Фанас с Толяном.
СЦЕНА 30/7
— А ты стоял на коленях и вроде бы пытался перебраться за перила, а потом повернулся и сел спиной. И тут же вырубился вчистую…
— И выстрела не видел?
— Не было выстрела.
— А что было?
— А ни хрена не было, — говорит Петюня Федорчук, — Вдруг все начинают падать, а другие орут и бегают туда-сюда как тараканы…
— Да пош-шел ты, каз-зел! — шипит он с ненавистью и пинает в бок пуделя, который опять пытается приблизиться.
Пес, издавший ёкающий звук, отскакивает и опрометью бросается прочь. Он скачет вверх по бульвару, опустив голову, свесив уши до земли и уставив нос в снег, словно пытается обнаружить там что-нибудь жизненно для себя важное. Поводок волочится следом, подпрыгивая на замерзших какашках. Эль-де-през смотрит, как он бежит, и думает: взять его домой, Сережке-маленькому? То-то радости было бы. Но ведь и этого даже нельзя: аллергия, мать ее туда и сюда. Ну что за жизнь такая паршивая, беспросветная! Ничего нельзя и ничего впереди нет хорошего, кроме гнилых неприятностей… Он все еще смотрит вслед убегающему псу, когда начинают выть, сверкая огнями по площади налетевшие сразу с трех сторон «ноль-тройки» и милицейские «луноходы».
Фрагмент лекции по «Инсинераторостроению» (инсинераторы — установки для термического обезвреживания опасных отходов) — II курс специальности «Обращение отходами», цикл «Введение в специальность».