А девочки оглядываются, видят свободные места и со щебетанием перепархивают к Тенгизу, так ничего в происшедшем не поняв и уже вполне готовые к немедленному употреблению. Впрочем он ждёт, пока Марадона перенесет им с разгромленного столика их чуть надкушенные хачапури и новый кувшинчик им организует, и уберет остатки пиршества охранников.
На Тенгиза они не обращают внимания, казалось бы, совсем, но он знает, что они внимательно и вполне профессионально обследуют его и колеблются по его поводу. Достоин ли он их внимания или так, пенек придорожный? И он не дожидается, пока они сделают свой выбор, а сам берёт их в оборот. Да так, что у них только ребра хрустят и в течение десяти тихих интимно-доверительных, почти любовных, минут они по очереди рассказывают ему всё что знают и все о чем только могут догадываться, и все, о чем слышат, но сами в это не очень-то верят.
Яркие, как тропические бабочки, и такие же безмозглые. Утомительно-великолепные самочки, гнусненько-божественные сосуды для сброса известных излишков жизнедеятельности наслаждающегося организма. Кошечки. Упоительно смердящие ядовитые кошечки. Двуногие роскошные машины для многократного соития.
Они, не сговариваясь и не доев едва начатое, срываются с мест и отчаянно мчатся к выходу, размахивая яркими сумочками на длинных ремешках, Только что не переходя на панический бег, не замечая и не слыша ничего вокруг себя, не видя весело-изумленных взглядов жующих сослуживцев, не слыша их шутливых вопросов и желудочно-сортирных намеков. Он и не думает их удерживать. Он знает уже все, что ему было надо. Или почти все. Скажем так, многое и достаточно. Потому, что всего не знает даже сам Аятолла. Он смотрит через улицу на приветливый дом богатого человека. Человека и властелина.
СЦЕНА 21/5
«Пойти прямо сейчас, — думает Тенгиз, — И сделать все самому. Резко. На раз-два»
Он представляет себе последовательно, как он входит, куда поворачивает, по какой лестнице поднимается, что говорит и кому.
Получившееся кино кажется ему вполне правдоподобным и даже достоверным. Прямо сейчас. Даже не одеваясь, куртку оставить здесь же в гардеробе, сказать, что скоро вернётся. Покончить с этим делом, раздавить гадину и можно еще будет успеть к пятнадцати тридцати в диспансер на Бармалеева. Он ловит взглядом Марадону и приглашает его к себе расплатиться. Воду с глубины пять тысяч метров он так и не допивает. Не осиливает. Вода как вода.
СЦЕНА 22/1
Декабрь. Всё ещё пятница.
К назначенному времени никто без опоздания не приходит. Первыми, опоздав всего на десять минут, являются: Маришка нагруженная кошелками со съестным и Костя-Вельзевул с двумя бутылками «Кристалла». В квартире никого не оказывается и поцеловавши замочную скважину они привычно располагаются на лестничной площадке у мусоропровода и выкуривают по сигаретке.