Тут Сэнсей видимо и сам замечает, что дверь плохо прикрыта — голос его приближается и дверь захлопывается. Со щелчком. Но без скрипа. Роберт переводит дух.

«Может он тренируется в произнесении какой-нибудь там нобелевской лекции перед зеркалом в пустой прихожей. Или, может быть, она сегодня в себе? Бывает же она в себе. Хоть и редко очень. И с каждым месяцем, все реже…»

Новое там у Сэнсея есть. Пополам со старым. Да только мы ведь вообще массы вещей не знаем. Причем гораздо более элементарных. Например, что Вальтер Скотт писал свои самые знаменитые романы под псевдонимом, а точнее говоря, вообще анонимно? Что кровавый Пол Пот — изначально мягкий, интеллигентный, скромный человек, любящий и даже нежный отец, и звали его в молодости Салот Сар? Какие, например, последние, предсмертные слова Василия Львовича Пушкина? «Как скучны статьи Катенина!» — говорит он напоследок. Вот как надо любить литературу!

СЮЖЕТ 31/4

Алексей

Роберт пытается вспомнить еще что-нибудь неожиданное, из недавнего чтения, но тут в коридоре начинаются перемещения и он отвлекается на суконную реальность. По ковровой дорожке не спеша, но уверенно, приближается довольно странная пара. Кресло-каталка, толкает её невысокий, но явно очень крепкий, широкоплечий человек в черном спортивном костюме с неразборчивой красной эмблемой на сердце, а в кресле восседает нечто совсем уж несообразное — инвалидное тело, все в голубом, с серебром и золотом, с серебряными и золотыми драконами от шеи до пяток — голый белый череп, космато-чернобородый, в неестественно огромных черных очках, закрывающих половину лица. Роберт поднимается и занимает свой пост — спиной к двери — стараясь держаться уверенно и независимо, как и подобает настоящему бодигарду.

«Тенгиза бы сюда, — думает он мельком, — Очень не помешал бы здесь старина Тенгиз».

Пара приближается, и теперь Роберт может видеть глаза того, кто катит коляску. Неприятные глаза. Волчьи. Или, скорее, пожалуй, змеиные. Равнодушные, как у пресмыкающегося, но при этом прозрачные, светлые. Да, без Тенгиза мне здесь не обойтись. Роберт вытаскивает из-за пояса мобильник. А может быть, они не к нам? Но, они именно к ним. Коляска останавливается в шаге от двери, и косматый инвалид говорит высоким, слегка надтреснутым голосом:

— Здравствуйте, мой дорогой. Мне бы к Стэну Аркадьевичу. К господину Агре.

В этот момент Роберт узнаёт его: это тот самый Великий Целитель по имени Лешка-Колошка, к которому они уже Татьяну Олеговну возили без всякого толку. Только космами с тех пор оброс, словно команданте Че Гевара. И бодигарда себе завел.