— Это называется шперунг, — объясняет Роберт рассеянно, — Заикание памяти.

— Да это я уже знаю… «Запомнить нетрудно, вспомнить трудно». И так далее. Относительно «пыльных чуланов у нас в черепушках».

СЦЕНА 31/5

Тут раздаётся чириканье мобильника и потенциальный противник торопливо вытаскивает из кармана трубку. Он говорит тихо, но слышно его хорошо, и тем более непонятным кажется то, что он говорит.

— Белую? Ну да, серебристую. Есть. Только в левом нижнем ее не было. Вчера. Понял. Есть. Сделаем. Есть.

Он прячет мобильник и не повернув головы кочан, быстрым шагом удаляется по коридору в ту же сторону, откуда десять минут назад появился.

— Кто такие, не совсем понимаю… — говорит Тенгиз раздумчиво, — Или ты их знаешь?

— Представления не имею, — врёт Роберт, чтобы не заниматься дурацкими утомительными объяснениями.

— Этого в роскошном халате я где-то видел. В кино может быть? В рекламном ролике?

— Ну со вторым-то тебе все ясно я полагаю?

— О да, — говорит Тенгиз, — Здесь разумных вопросов нет и быть не может.

Роберт не возражает и Тенгиз понизив голос спрашивает:

— Худо? — он мотает головой в сторону палаты.

— Не знаю, — говорит Роберт, — Не видел. Думаю что худо.

Он опять кривит душой, но не объяснять же было ему про нобелевскую лекцию, которую Сэнсей читает полутрупу.

— Б-блин, — говорит огорчившись Тенгиз и они оба надолго замолкают.

СЦЕНА 31/6

Потом Тенгиз спрашивает:

— И как тебе нравится вся эта история? Я имею в виду — с Интеллигентом, Вадимом и Гришей.

Роберт пожимает плечами.

— Да господа мои, — говорит Тенгиз, — Воистину: все, что неестественным путем начато, неестественным путем и закончится.

Роберт возражает без всякого азарта:

— Чего уж тут неестественного: шлепнули Интелегента как простого заскорузлого лоха. Если отвлечься от деталей разумеется. Детали — да. Тут остается только руками развести.

— Нет голубчик не говори. Не как простого. Совсем не как простого. И не только в деталях дело.

«Если бы ненавидящие взгляды могли убивать, население бы сильно поубавилось».

Ядозуб — он это умел. Он был Олгой-Хорхой, только вы все в это поверить не умели. А вот знаешь ли ты кто охранял Интеллигента? Эль-де-През. Лично.

— А кто это? — Роберт удивляется, — Кто-нибудь из наших?

— О да! И не кто-нибудь, а Серега Вагель.

— А… «Идеальный бодигард». Я слышал про него но с ним незнаком.

— Естественно. Он никогда с нами не общается. Вернее, редко.

— Куда уж реже. Никогда.

— Это с тобой никогда. А с нами, с простыми людьми, редко но общается.

— Что ж он его не спас, если он «идеальный»?

— В том-то и дело, блин. Видимо против лома нет приема.