Никто опомниться не успевает, как колени женщины подламываются, она закидывает страшное лицо свое с помертвевшими вдруг глазами и валится на ковер. Мягко и бесшумно, как умеют падать только опытные эпилептики. Или алкоголики, утратившие чувство равновесия.

СЦЕНА 7

В машине

— Может быть закуришь? — спрашивает Тенгиз осторожно.

— Нет. Воздержусь. Я думаю он сейчас придет, — Роберт старается говорить по возможности спокойно.

Перед глазами у него Татьяна Олеговна. Как она падает навзничь, закинув к потолку мертвое свое лицо и страшный голос страхагента-владельца:

— Идиот косматый! Мозги в голову удавили? Кветин безгвамотный!

И поверх всего этого сухой непреклонный голос Сэнсея:

— Идите в машину Роберт. Я прошу Вас, в машину!

Голос командора, а у самого ноги трясутся. Старческие тощие ноги в узких брюках в полоску.

— Совсем плохо? — спрашивает Тенгиз сочувственно.

— Хорошего мало, — бормочет Роберт.

— Если бы точно знал, что с человеком происходит после смерти, — говорит Тенгиз, — Ни за что жить бы не стал.

— С человеком после смерти ничего не происходит. Всё что потом происходит, происходит уже с трупом.

— Потому вот и скрипим помаленьку, — говорит Тенгиз.

— Не философствуй. Не умеешь.

— И не собираюсь. Просто отвлекаю тебя от мрачных мыслей.

— Понимаю. Только: «Когда я думаю, что пиво состоит из атомов, мне не хочется его пить…». Вон он идет. Заводись.

— Давно. Печка же работает.

СЦЕНА 8

На обширное крыльцо выходит и сразу же зябко обхватывает себя руками Сэнсей. Он не один. Страхагент-владелец выходит вместе с ним и они останавливаются на самой верхней ступеньке, продолжая разговор. У обоих неважная артикуляция и поначалу Роберт читает по губам только странную фразу владельца:

«Во все тяжкие, что ли? Я тебе что обещал?».

Тут он отворачивается и Роберт перестаёт видеть его рот, а Сэнсей говорит с возмущением:

«А почему я должен вам верить? Что вы такого сделали, что я вам должен верить?».

Владелец отвечает что-то невидимое, поворачивается в профиль, делается похож на ворона, и тут Роберт вспоминает, как Сэнсей называл его давеча. Он называл его Лахесис.

«Она умирает, — говорит Сэнсей, — Я вас тысячу раз просил, сделайте что-нибудь».

«Ничего сделать нельзя. Она уже умевла. Смивись. Все что можно сделать — вевнуть ей вазум. На несколько дней».

«Хоть на час. Я попрощаться хочу».

Некоторое время они молчат глядя друг на друга в упор. Глаза в глаза.

«Сейчас Сэнсей ему врежет по мордам» — думает Роберт с мстительным удовлетворением.

СЦЕНА 9

Лахесис

И тут Тенгиз спрашивает шепотом:

— Кто это такой? — у него даже лицо осунулось.