Помню какой-то переулок булыжный. Старые, облупленные, ободранные дома над головой, старуха какая-то чёрная на меня смотрит из подворотни. А когда полностью очухался, оказалось, что я уже на Толиковой малине, среди воров и бандитов.

Ну это уже не так интересно.

Странные

— Что ты! Были очень странные! Например, помню, были двое… Один мальчишка совсем, лет шестнадцати — я и сам был тогда сопляк, но он даже мне пацаном казался, абсолютным шкетом. Звали его Денис, фамилию не помню, а вернее сказать — не знаю. Лопоухий, шея — с палец толщиной, ручки тощие, а лапы красные, как у гусака, и здоровенные. Щенок. А второго мы звали все Сынуля. Не знаю уж, чей он там был сынуля, но его сам Главный так звал:

«А тепевь, Сынуля, довогуша моя, займемся вами певсонально»

Так вот этих двоих мучали совершенно особенным образом. Вообще-то, что именно с ними делали, я не знаю, и никто из нас этого не знает. Они кричали. День и ночь кричали, по нескольку суток подряд. Врачи около них бегали, перекошенные, со шприцами, с капельницами, туда-сюда, отгораживали их от нас в дальнем конце, да что толку — они же кричали, в полный голос, до смертного хрипа.

Тогда их вообще увозили и держали где-то вдалеке, аж за второй процедурной. Бывало лежишь пластом в первой процедурной с кишкой в этом самом месте и слышишь, как они там криком кричат через четыре стены и коридор. Не понимаю, как такую муку можно перенести, и однако же, ничего — перенесли как миленькие. Человек, он на все способен. Пять дней вопит от непереносимой боли, пусть даже и в полной бессознанке, а потом сутки проспится — и снова как зеленый огурец. Только не помнит ничего, что с ним было эти дни.

Я говорил тебе, что из них хотели там сделать? Нет? Ну и правильно поступил: нечего об этом трепаться. Вдруг, правда? Не дай бог, если правда.

— А про дом, в котором вас держали? Про само здание? Неужели ничего не помните? — спросил Работодатель.

— Ничего. И не то чтобы не помню — не знаю. Привезли меня туда ночью, в закрытом фургоне. Помню: какой-то двор, дождь проливной, черные стены вокруг, ни одного окна горящего. Даже сколько этажей там было и того не скажу — не знаю. Загадка полная тайн.

— А на прогулку вас никогда не выводили?

— Какая прогулка, милок? Когда? Между процедурами? Так между процедурами ты спишь нездоровым сном и смотришь кошмары про баб. Вот что я очень хорошо запомнил, так это вестибюль. Бывал на Витебском вокзале? Так вот точно такой же зал, кафель двухцветный под ногами, потолок застекленный, и какие-то, вроде железные, ажурные решетки по стенам.