«Вытяжка из грибов жоучжи», «настойка на фиолетовых муцзинь», — но это еще ладно, китайская медицина, а там были слова и похлеще: — «Мучения нечеловеческие», «проклятия», «бессмертие».

Совершенно несвязная, не в лад невпопад история (как обычно) без начала, без конца, и Юрий не успел даже толком зацепиться вниманием за эти примечательные слова о «родимом пятне вползатылка», как хозяин, неожиданно, сам себя оборвал на полуслове и заскрипел почти с надрывом:

— Все, все, все! Валите отсюда. С песнями. Сеанс окончен. Какать сейчас буду. Хотите полюбоваться как паралитик какает? Зрелище достойное кисти пера. Самсон, раздирающий пасть манекену-пис.

И тут же ниоткуда, ни почему, без зова, без приказа, неслышно, появилась дебелая красавица в неприлично прозрачных шелках; и сам собой включился, засиял вдруг спектральными красками гигантский безмолвный телеэкран у левой стены; в руках у красавицы обнаружилось бело-фарфоровое чудо сангигиены; жаром пыхнуло из черных недр комнаты совершенно уж нестерпимо, и Юрий, рта не успев захлопнуть, обнаружил себя в медицинском предбаннике, в атмосфере божественной прохлады и внезапной безопасности, и дежурный вышибала за столом показался ему старинным и до слез добрым знакомцем…

В машине они некоторое время молчали. Юрий вытянул из-за пазухи диктофон, отмотал немного назад и послушал неприятный голос с трещинкой.

— Как он тебе? — спросил Работодатель.

— Нормально. Четыре балла. Даже четыре с плюсом.

— Но один-то раз он точно наврал?

— Пожалуй. Как он остался в пустом здании.

— Именно, — согласился Работодатель, — И знаешь, почему я догадался? В прошлый раз он мне эту историю совсем по-другому рассказывал: будто его вывезли в крытом фургоне за город и там выбросили, прямо в снег.

— Угу. И еще эта история про Дениску, который к нему пришел со своей женой.

— Ну?

— Тоже какая-то неубедительная. Подвирает он там, не пойму только в чем. Ладно. Слушай, ты что, много раз с ним уже общался?

— Да. Сегодня в третий раз.

— И что, он так и не вспомнил, как звали этого. Ну Сынулю этого? Барина?

— Силецкий, — быстро ответил Работодатель, и сразу стало очевидно, что соврал.

Он и сам это понял, засмеялся и сказал:

— Не вспомнил. Или не захотел вспомнить. В самом деле, клянусь. А почему ты спрашиваешь?

— У меня знакомый есть, — сказал Юрий по возможности небрежно, — У него тоже такое же вот пятно на ползатылка.

— Да⁈ — Работодатель быстро на него скосился.

— И сколько же ему лет, знакомому твоему? — спросил он, тоже небрежно.

— Лет шестьдесят, наверное. Или шестьдесят пять.